Бессмертные

Глубоко вздохнула, стараясь абстрагироваться. Мне нельзя отвлекаться на размышления подобного рода. Просто буду напоминать себе, что когда-нибудь смогу покинуть это место. Обратила свое внимание на поиски вампира Анзеля среди гостей. Найти его не составило труда. Он стоял совсем недалеко, Марианна взяла его под руку и жалась к нему как замерзший котенок. Вместо традиционного праздничного камзола на нем была свободная рубашка из белого льна, брюки цвета воронова крыла и грубые кожаные сапоги такого же темного оттенка. Он не выглядел так, словно явился на увеселительное мероприятие, — даже пуговицы на его рубашке были не все застегнуты. Выглядел он, с одной стороны, как скучающий молодой аристократ, а с другой — как злобный вампир. Он чрезвычайно привлекателен физически: суровое лицо, непослушные темные волосы, загорелая золотистая кожа. Походка — раскованная, как будто ничто в мире не может причинить ему вреда. Так же раскованно он держался рядом с красивой женщиной — Марианной, касаясь ее талии, чтобы она не прикоснулась к кому-то или кто-то к ней, он был джентльменом до отвращения, касаясь ее платья, мило улыбаясь. Она выглядела сегодня восхитительно — платье в цвете спелой сливы, густые волосы были собраны в пучок сверху, а остальные локоны струились по кружеву корсета сзади. Она смеялась, улыбалась и просто светилась изнутри. А я скисла и не могла справиться со своими эмоциями, не контролировала недовольное выражение своего лица. И как по заказу — они заметили меня, наигранно улыбнувшись и, о, ужас, двинулись сюда. Развернуться и покинуть зал было бы совсем по-идиотски, поэтому я натянула кое-какую ухмылку и приросла к полу, отчаянно соображая какой предлог придуматься, чтобы покинуть это место. Живая музыка давила своей красотой, потому что казалась мне слишком тревожной.

— Госпожа Валлета, выглядишь потрясающе, рад, что ты пришла так рано, — голос Анзеля ласкал и ранил одновременно. Мне было просто невыносимо, что он не со мной.

Я прекрасно понимала, что полагается ответить что-нибудь вроде: «Я тоже рада нашей встрече», — но не могла думать ни о чем, кроме рук вампира, которые по-прежнему играли с голубовато-фиолетовыми юбками Марианны и кисточками ее турнюра, будто девушка была свертком, который ему хотелось поскорее распаковать. Я воззрилась на яркие бриллианты на тонкой шейке красавицы, нанизанные в три ряда. На каждой цепочке было по крайней мере по шесть камней. Это очень дорогое украшение.

— Чудесный вечер, — выдавливаю из себя я, — Поздравляю тебя, Марианна, сегодня особенный день для тебя, это очень волнительно.

Джастин должен гордиться моими манерами. Жаль, что он меня не слышал.

Эти мысли подняли мне настроение, что сразу отразилось на моей кривой ухмылке. Кажется, Анзель, это заметил и немного расслабился.

— Благодарю, Вивьен, — улыбнулась в ответ красавица, — Жаль Мадлен не дожила до своего посвящения, это меня расстраивает. Надеюсь, с тобой такого не произойдет.

Девушка говорила о сестре и продолжала ухмыляться, а я мгновенно побагровела от злости:

— Держи язык за зубами, а то я расквашу тебе лицо прямо на этом самом месте.

— Манеры на лицо. Как скажешь, дорогуша, — девушка обвила руками плечо вампира и прильнула к нему ближе, — Я ничего плохого не имела виду, а ты сразу скалиться. Развлекайся.

Марианна не дожидаясь моего ответа потянула за собой Анзеля, который выглядел хмурым и злым.

— Это было очень грубо и не притворяйся, что не хотела ее задеть, — послышался его стальной голос. Ее ответ утонул в гомоне незнакомых голосов. Безадан Галемир поймал мой взгляд и слащаво улыбнулся. Элиаш рядом принципиально развернулся ко мне спиной.

Я разозлилась так сильно, что с трудом контролировала себя, мне нужно было остыть. В конце зала был уютный еле заметный балкон, я двинулась туда; свежий воздух без толпы людей должны были меня привести в норму.

Я вылетела на него, уперлась руками в перила и злобно осмотрелась — никого. Тогда позволила себе простонать и сгорбить плечи, уперевшись лбом прямо в бортик. Ненавижу это место. Ненавижу. Там на приеме музыка казалась тревожной, давящей, но здесь, на огромном балконе я смогла оценить ее красоту. Она помогла мне снять напряжение, плечи расслабились, мышцы лица разгладили лицо.

— Вечер только начался, но уже невмоготу?

Голос Ланса был негромким, скучающим.

Сегодня на меня не действовали его чары, хотя я и ощущала их приторность на своей коже. Наверно злость вытеснила все остальное. Сделав над собой усилие, чтобы говорить без злобного отрывистого придыхания, я посмотрела ему в лицо, наполовину скрытое темнотой, и процедила:

— Все вокруг твердят о моих отвратительных манерах, хотя я стала подозревать, что только у меня они и есть.

Ланс рассмеялся, мрачновато-мелодично и совершенно точно угрожающе. Это меня слегка напрягло. И словно в ответ его силы атаковали крепость моего сознания. Я стиснула зубы.

— Остра как бритва, — улыбается он.

Выглядит он как всегда великолепно — богато расшитый золотом черный камзол, собранные волосы, идеальное хищное лицо. Анзель выглядел более смертным, чем этот Алхимик. Мужчина подходит ближе, я могу рассмотреть его лицо ближе. Ни одной морщинки, внимательные глаза смотрят с жаждой. Что ему от меня нужно?

— Я скучал по тебе, — словно читая мои мысли произносит Ланс.

— Мне приятно, что думаешь обо мне, — лгу я, — Но сегодня… Сегодня я особенно хотела бы побыть одна, думаю меня заметили на этом празднике и мое присутствие более не требуется.

— Только ли причина печали твоей в мыслях о Мадлен?

Алхимик подходит очень близко, я ощущаю его дыхание на своей коже, от этого тело покрывается мурашками от страха и напряжения.

— Я много, о чем грущу, Ланс, — уверенно отвечаю я, поясница больно уперлась в балкон.

— Неужели? — говорит он высокомерно, склонив голову на бок, изучая мое платье, лицо, руки так будто видел впервые, — Такая красивая лгунья…

У меня внутри все упало. Он что-то подозревает. Я одна с ним на этом балконе. Нельзя показывать хищнику свой страх.

Я подавляю едкий липкий страх, надменно выгибаю бровь и холодно спрашиваю:

— О чем ты?

Мне совершенно не нравилось происходящее. Почему на балконе никого нет? Неужели это настолько непопулярное место? Никогда еще тет-а-тет с Лансом не вызывал у меня такой ужас. Чем занят Анзель? Он все еще с Марианной?

Вместо ответа Ланс завладел моим ртом. Целовал так, как верующий целует свою богиню. Вкус его был похож на похоть, ночь и что-то утраченное, что должно было остаться таким. Одна моя половина души жаждала этого поцелуя, хотела большего, была готова прямо тут, на этом балконе, утопающем в ароматах летних цветов, содрать с него этот идеальный, невероятно дорогой костюм, но другая — та, которая больше всего похожа на меня, которая всегда держала все под контролем и трезво оценивала ситуацию, кричала и билась в агонии, пытаясь остановить эту вакханалию. Нет! Нет!

Ты этого не хочешь. Этого хочет он!

Собрав все силы, которые только могла, я уперлась руками в его стальную грудь и с силой оттолкнула опасного красавца, хотя это и принесло мне просто невероятное разочарование, а затем облегчение. Я сняла с себя его морок и теперь вкус его поцелуя не казался мне чем-то прекрасным. Я ощущала банальное отвращение. А все мои действия были ошибкой. Ведь теперь он точно знал, что я ему не подчиняюсь. Хотя я и раньше могла контролировать его воздействие, что изменилось?

Ланс отстранился от меня и выглядел так, словно я его унизила его в этот самый момент. Он так прекрасен в лунном свете, его белокурые волосы развеваются на лёгком ветру. Красивый желанный, но такой жестокий. Его лицо вдруг стало опасным, черты лица заострились, казалось, что его прикосновение может оставить глубокий порез.

— Никто никогда не может сопротивляться мне, — его голос звучал как шепот самой извращенной змеи, науськивающей свои желания. И именно в этот самый момент я ощутила страх, самый настоящий, пронизывающий до костей, подстегивающий к побегу и поиску укрытия. Это было сказано так, как большинство людей делятся обычными сплетнями, легко и сухо, как игристое вино.