Бессмертные

— Могла бы и предупредить, что любовные утехи тебе еще не знакомы, — говорит он едва слышно.

— Ммм… — постанываю я, — Зачем?

Он хмыкает, его рука поглаживает мою обнаженную спину.

— Когда я целовал тебя в «Диких Грезах», я был уверен, что ты достаточно опытная.

— Выходит, я тебя обманула? — хихикаю я, прикрывая устало глаза.

— Спи, маленькая лгунья.

— Я не хочу засыпать…

– У нас еще будет много таких ночей, отдыхай…

Открыв глаза утром, я не могла понять, где я, незнакомая комната при свете дня казалась мне даже слегка враждебной — закрытые шторы, полумрак, слишком большая кровать и слишком мягкие простыни, темная старая мебель.

— Наконец-то ты проснулась.

Услышав негромкий голос вампира, я вздрагиваю. Он сидит в кресле рядом с кроватью, сложив пальцы домиком и прижав их к губам. На столике стоит пустой бокал.

— Что-то случилось? — голос мой хриплый, сонный.

— Служанка, что убирает башню послушников дала ответ, — Голос вампира, напротив, бодр.

Я привстала на локтях и затаила дыхание.

— Она придет сегодня. Зовут ее Амина.

Глава 26. Опасность

Если Алхимик пытается стать Богом, то, что есть Бог на самом деле? Так ли он божественен?

Ночь закончилась, наступило утро, его лучи рассеяли магию этой ночи.

Я тяжело вздохнула, прекрасно зная, что этот день не станет легче, чем вчерашний.

Анзеля в спальне не было. Я оглядела полумрак комнаты — ничего не изменилось, та же аскетичность, те же черные простыни. Мне вспомнилось, как первые нотки ревности проснулись внутри, когда я поняла, что Марианна бывала в этой комнате. Кто кого обманывал в этих отношениях? Он ее или она его? Никогда бы не подумала, что когда-нибудь проснусь в этой комнате обнаженная, довольная, после утех. И самое главное — у меня нет ощущения, что я сделала что-то не так. Влечение друг к другу было почти невозможно контролировать и это принесло свои плоды.

Осмотрев шею, заметила, что никаких следов укуса не осталось, Анзель действительно умел лечить. А еще меня очень удивил эффект от этого укуса, он должен был меня напугать и сделать больно, но напротив, я получила такое наслаждение, которое трудно описать словами. Кажется, мы оба получили немалое наслаждение этой ночью. И, честно, я хотела бы повторить.

Я ушла из его спальни также как и пришла — через библиотеку. Кажется, меня никто не видел, по крайней мере Анзель проследил за этим. На меня по-прежнему никто особо не обращал внимание, Руолан больше не подходил ко мне, но бросал подозрительные взгляды на тренировке, словно ждал, что я отчебучу что-то из ряда вон выходящее. Все мои мысли были далеко от места, в котором я проводила время. Я до крика хотела поговорить с Аминой, хотела, чтобы этот чертов день кончился, а эта изнурительная тренировка, на которой я получала бесконечное количество шишек и синяков, наконец, завершилась.

Когда испытание моей выносливости и терпения закончилось, я была готова заплакать от усталости, но заставила себя задержаться с Лансом. Мысленно радуясь, что над книгами мне сегодня сидеть не придется.

— Вчера вампиры шептались о каком-то празднике, — пробурчала я, пытаясь выровнять свое дыхание.

— Они поделились с тобой? — Ланс вскинул бровь.

— Конечно нет, — фыркнула в ответ, — Я подслушала, хотя, они знали, что подслушиваю.

Я так сильно закатила глаза, что даже побоялась, что они так и останутся так. Меня все время так пугала бабушка. Глаза наизнанку. Бр-р!

— Мы устраиваем праздник для Марианы. После него она станет полноценным Алхимиком и покинет башню послушников. В нашей ситуации башню вампиров, — Ланс весь скривился, когда произнес слово «вампир».

— Оу…

— Праздник для всех, — добавил Ланс.

— Вряд ли вампиры позволят, — я изобразила искреннее негодование на лице.

— Они не могут запретить. Это официальное событие, которое они не могут игнорировать.

— Да? — я фальшиво улыбнулась, — Это хорошая новость.

Джастин прав, они явно что-то замышляют. Нам всем придется, хочешь или нет, присутствовать на этом празднике. А значит надо быть очень и очень осторожными.

Как бы я не хотела «побыть» с Лансом усталость взяла свое, и я поплелась в сторону спальни. Освежилась и совершенно не заметила, как провалилась в сладкую негу восстанавливающего сна, который превратился в кошмар.

— Думаешь ты самая умная? — искаженный раздражением и злобой голос прозвучал совсем рядом.

Я обернулась. Кажется, это была мамина мастерская. На полу мусор, на полках пыль. Место когда-то красивое и изысканное превратилось в кладбище ненужных вещей. И мама. Такая красивая, молодая и такая… Ненастоящая, словно выдуманная. Я плохо ее помню и сейчас я не уверена, что эта женщина точная копия моей мамы.

— Думаешь обведешь их вокруг пальца? Беги, Вивьен! Беги! — ее голос завывал и искажался, наверно так бы звучала банши, если бы существовала.

— Ты не настоящая, — шепчу я, прикрыв глаза.

— Думаешь они не знают кто ты? Не знают чьи вы с Мадлен потомки?

— О чем ты?

— Вспоминай, Вивьен, вспоминай!

— Что я должна вспомнить, мама! — я открыла глаза и смело взглянула на нее.

— Кем был ваш отец?

— Вампиром.

— Ты знаешь, но не помнишь, вспоминай! — голос ее надрывался так сильно и страшно, что я снова зажмурилась и сжала кулаки.

Это сон! Это все нереально!

— Вспоминай, Вивьен, — на этот раз это был голос Мадлен. Я обернулась и распахнула глаза. Сестра стояла совсем рядом, бледная, неживая, ненастоящая.

— Это лишь кошмар. Вы — ненастоящие.

— Они не знают кто именно был моим любимым. Один из них. Они лишь догадываются, — Мама хватается за голову.

— Мы не могли уехать, из-за договоренности, они бы нашли нас, нашли и погубили. Им нужны наши силы, — Мадлен говорит, но губы ее не шевелятся.

— Зачем им нужны наши силы, мама, что в них такого особенного?

— Бабушка все знала, все знала, знала, что они придут за девочками. Она предупреждала меня, предупреждала не создавать этот союз, — говорит мама и падает на колени.

— Сила, Вивьен, именно наша сила. Они не добились этого в прошлый раз, но теперь все иначе. Беги, Вивьен!

Я открываю глаза, хватаясь за грудь, где бешено скачет сердце, и сажусь на постели. Быстрое дыхание, и капельки холодного пота покрывают моё тело.

— Всего лишь сон, — шепчу, убеждая себя и делая глубокий вздох. Еще один. Еще раз. Становится немного легче.

Ночь давно вступила в свои права, в комнате темно и уныло. Этот неприятный кошмар делает это место еще более неуютным.