Бессмертные

Она задушила крик.

– Как ты...?
– она увидела руны на моих руках.
– У тебя не должно быть их.

– Не у тебя одной есть секреты, Малиина. И чтобы ты знала, я никому не принадлежу, - я вскочила и побежала к парковке у стадиона. За спиной уже начали скандировать.

– Торин! Торин! Торин!

Оркестр начал играть футбольную “Hey Song”.

Я увидела Торина, как только спустилась с трибун. Он уже переоделся в футбольную форму. К глазам подкатили слезы облегчения. Смеясь и плача, я побежала и бросилась к нему. Он поймал меня, поднял на руки и, целуя меня, закружил. Меня всю пронзили чувства.

Кто-то выкрикнул его имя. Мы нехотя оторвали губы друг от друга и повернулись. Несколько игроков махали ему руками.

– Иди. Я рада, что ты вернулся, но ты им нужен там.

– Я бы ни за что не пропустил бы такого, - сказал он, ухмыляясь и вытирая мои слезы.

– Ты уже пропустил половину.

– Я не об игре. А о нас. Нашем начале. Не уходи, пока я не вернусь с поля, Веснушка, - он украл у меня еще один поцелуй и ушел.

Все еще улыбаясь, я смотрела, как он уходит. Наше начало. Мне нравится, и я не позволю откровениям Малиины что-либо испортить. Я услышала смешок и резко обернулась, ожидая увидеть Малиину. Но это была Лавания.

– Спасибо, что вернула его, - сказала я.

– Игра важна для тебя, а он не хотел разочаровывать тебя. Узнала что-нибудь новое, пока нас не было?

Я не знала с чего начать.

– Во-первых, я, эм, я хочу извиниться за то, что не рассказала тебе о том, что кто-то рисует на Эрике руны. Мы просто не знали, кому доверять.

Она прищурилась в замешательстве.

– О чем ты говоришь?

Торин не рассказал ей? Я вкратце объяснила то, о чем умолчала у Эрика дома и почему, и рассказала, что узнала о Коре и Малиине.

– Ты была права, ей нельзя доверять, и мне жаль, что я думала, что ты ненавидишь ее, потому что она человек.

Лавания взяла меня за руку.

– Тебе не нужно извиняться. На ошибках учатся, а доверие нужно заслужить. Надеюсь, сейчас ты можешь мне доверять.

– Могу.

– Хорошо. Я тоже хочу доверить тебе информацию, которую никому нельзя рассказывать, - она всмотрелась в мое лицо.
– Эрик отправится домой. Нет, не качай головой. Он вернется, когда сможет, но отныне его дом - Асгард.

Я потеряю отца, а теперь и Эрика. Это нечестно. Я боролась со своими слезами.

– Сколько времени у меня осталось?

– Пара часов, - она подтолкнула меня к трибунам, где кричала толпа.
– Видишь, это только вопрос времени, когда его найдет мать.

– Кто она?

Ее лицо искривила гримаса.

– Это еще одна новость, которую никому нельзя рассказывать. Торин знает, потому что был рядом, когда мне сказали, - она сделала паузу, а потом прошептала: - Эрик внук Локи. Сын Хель.

У меня закружилась голова. Я остановилась, согнулась вдвое и опустила голову. Теперь все стало ясно - его злая сторона, шрамы на спине. У богини Хель часть лица была как у мумии. Ее братья и сестры, другие дети Локи, предпочитали свои звериные обличья. Бедный Эрик. Какая ужасная родословная.

Лавания погладила меня по спине.

– Ну же. Соберись. Ты нужна Эрику сильной.

Я выпрямилась и вытерла щеки. Лавания посмотрела на меня и покачала головой.

– Так не пойдет, - она достала из-под платья артавус, нарисовала что-то у меня на щеке и улыбнулась.

– Ну вот. Гораздо лучше. А теперь выше голову.

– Я должна еще кое-что тебе рассказать, - сказала я и выложила ей все, что говорила мне Малиина. По мере моего рассказа ее глаза становились все больше и больше. Когда я закончила, она схватила меня за руки, словно зажала в тиски.

– Ох, бедное дитя. Я должна была догадаться, что это как-то связано с Рагнорёком. Это событие, которого боги боятся больше всего. Неудивительно, что Фрейя послала меня помочь тебе, - ее хватка усилилась.
– Посмотри на меня.

Я беспомощно посмотрела на нее.

– Тебе не стоит об этом волноваться. Норнам не победить. На твоей стороне боги. Запомни это.

Я кивнула, чувствуя облегчение. Совсем небольшое.

– Хорошо. Давай разберемся с этой невыносимой маленькой Норной.

Когда мы вернулись на поле, Малиины уже не было.

– Где Кора?
– спросила я Кикер.

– Только что ушла, - она не отводила от игроков взгляд.
– Не понимаю, почему ей захотелось пропустить такое. У нас осталось только пять минут.

– Она пропала, - прошептала я Лавании.

Она погладила меня по руку.

– Не переживай, мы найдем ее.

Чувствуя, как бремя упало с моих плеч, я отодвинула мысли о Малиине в сторону и начала болеть за Торина. Толпа поднялась и устрашающе притихла, полностью сосредоточившись на игре. Табло показывали, что мы идем в ничью с крестоносцами, и у них был мяч. Я не понимала футбол. Я знала только, что их целью было захватить мяч. Крестоносцы могли победить. Разбить нас на нашем же поле. Это была бы вершина унижения.

В борьбе за мяч, Торин перехватил его и побежал, лавируя между крестоносцами, в то время как наша защита расчищала ему дорогу. Весь стадион взорвался. Родители решили следить за игрой дома, и мне было жаль, что они не пришли. Торин был великолепен, и последняя игра была самой запоминающейся в истории футбола. Ну ладно, в моей жалкой и короткой истории просмотров футбольных игр.

Когда Торин забил последний тачдаун, толпа сошла с ума и, словно в массовом бегстве, спустилась с трибун на поле. Я схитрила, воспользовавшись рунами, и встретила Торина раньше других игроков.

– Ты был превосходен, - прокричала я.

Весь потный, он сгреб меня в охапку. Мы все еще целовались, когда его друзья по команде подхватили нас и оторвали друг от друга. Я пыталась поймать его руку, но две группы расходились в стороны. Я забыла о своих проблемах, о Малиине, состоянии папы и о том, что Эрик уходит, и засмеялась, наслаждаясь моментом. О Малиине я расскажу ему позже.

Затем я почувствовала знакомое скребущее ощущение, царящее в воздухе. Оно было сильнее, чем раньше. В игру собирался вступить внук Локи.

Я начала искать Эрика как раз, когда везде началась драка. Игроки из нашей команды набросились на Крестоносцев, болельщики начали избивать друг друга. Даже черлидерши не остались в стороне.

– Торин!
– он уже стоял на земле и бежал в мою сторону.
– Отпустите меня, - закричала я студентам, несших меня, но они не слышали.

Торин выхватил меня прямо из их рук.