Бессмертные
Шрифт:
Я вздохнула. Она никогда не уйдет.
– Нет.
– Прошлой ночью он был здесь?
Я кивнула. Я уже не удивлялась тому, что она знала обо всем, что происходит в моей комнате, когда она дома.
– Он ходил во сне прошлой ночью и пришел сюда через портал, выдвинул кровать и тут же завалился спать.
– Хмм, интересно. Он любит тебя и знает, что тебе можно доверять. Поэтому, когда он напуган, его тянет к тебе.
Здесь она хватила через край.
– Мам, я обещаю, что поговорю с ним. Это не совсем сильная ссора.
Ее взгляд выражал сомнение.
– Ладно. Спокойной ночи,
– От нее ничего не скроешь, - пробормотала я, чувствуя, что краснею.
На лице Торина промелькнула лукавая ухмылка.
– Она собиралась стать Норной, пока не пала, поэтому у нее более острые чувства, чем у обычных Валькирий, - сказал Торин. Он сел на край кровати и нежно погладил мои волосы и плечо; ухмылка на его лице стала шире.
– Тебя смущает, что она знает, как ты рук от меня оторвать не можешь?
Я закатила глаза.
– Как раз наоборот.
– Я не стыжусь того, что хочу тебя.
– Я тоже, - я поймала его за руку.
– Перестань отвлекать меня. Нам нужно найти способ помочь Эрику.
Торин драматично вздохнул.
– Он мне по гроб жизни будет должен. Ладно, я знаю трех людей, которые могут помочь нам с ответами.
Я сжалась. Норны.
– Не называй их имен. После нашей последней встречи, я больше никогда не хочу их видеть.
– Тогда поговори с той, которую ты считала добрее остальных.
Я села и переползла на край кровати.
– Нет. С ней я тоже не хочу сегодня связываться.
– Необязательно сегодня.
– Или завтра. Или всегда, - проворчала я.
– Просто подумай над этим, - Торин подошел и встал у меня между ног, взял в руки мое лицо и наклонил его. Он изучал меня, и на его лице заиграла нежная улыбка; и я поплыла. Я не могла отказать ему, когда он так улыбался мне или смотрел на меня, словно я самое ценное, что есть у него в жизни.
– Хорошо, - неохотно сдалась я.
– Подумай об этом с другой стороны. Ты делаешь это ради Эрика, а не для себя.
– Сейчас он исключен из списка дорогих мне людей.
Торин усмехнулся, наклонился и коснулся моих губ своими.
– Ты восхитительна, когда дуешься.
Мне нравилось, когда он говорил, касаясь меня губами. Его теплое дыхание вызывало покалывание в моих губах. Наше дыхание смешалось, и мы поцеловались.
– Я не дуюсь.
– Нет, дуешься. Мне нужно идти. Я пообещал сделать кое-что для Лавании прежде, чем она пойдет спать.
– Ты вернешься?
– Конечно, - он пробежал пальцем по моей нижней губе и коснулся носа.
– Мне нравится делать тебя счастливой прежде, чем ты уснешь.
Мне тоже нравилось. Меня охватило предвкушение, которое подталкивало воображение.
– А потом слушать, как ты храпишь, - добавил он.
– Я не храплю, - я хотела оттолкнуть его голову, но его волосы были такими мягкими и зазывающими. Я прошлась по ним рукой и убрала несколько прядей, падающих на лоб. Он повернул голову, поцеловал мою руку, наклонился ниже и запечатал мои губы долгим и страстным поцелуем. Затем Торин широкими шагами пересек комнату. На его коже появились руны, и зеркало превратилось в проход. Он остановился, посмотрел назад
и улыбнулся. Я уже по нему скучала.– Возвращайся поскорее, а то я засну, - предупредила я.
– Тогда я разбужу тебя, - пообещал он и исчез.
Торину не нужно было меня будить. Сна не было ни в одном глазу. Как обычно я заснула, окруженная его теплом и запахом, и проснулась утром, чувствуя себя отдохнувшей. Выдвижная кровать была на месте, как Эрик ее и оставил. Он не бродил по моей комнате, а значит, всю эту ночь спал.
Я оделась, заплела волосы, накрасилась и бодро спустилась по лестнице, едва не повалив папу на пол. Он был уже одет в спортивные шорты и майку.
– Осторожно, - предупредил он.
–
Ты по-прежнему мчишься по лестнице, не заботясь о себе и остальных.
– Доброе утро, пап, - я поцеловала его в щеку и проскользнула у него под рукой.
– Не хочу опоздать в школу.
– Если хочешь, я сделал овсянку.
Я скривилась. Несмотря на все его усилия заставить меня полюбить овсянку, я все еще ее ненавидела.
– Нет, спасибо. Умру, но не буду ее есть
– Доживешь до моего и передумаешь, - он пошел наверх.
– Даже не надейся, - я заметила на стойке пустые бутылки для воды, с которыми он обычно бегает. Положив замороженные вафли в тостер, я начала заполнять бутылки. Когда он спустился вниз, я уже ела.
– Спасибо, котенок, - сказал он, когда увидел полные бутылки.
– Как далеко собираешься добежать?
– Не знаю, зависит от самочувствия, - он разложил электролитный гель и протеиновые батончики по кармашкам на поясе. Я попусту переживаю. Он выглядел, словно был готов покорять мили этим утром.
– Думаю, кто-то ждет тебя, - сказал он, смотря в окно.
Я проследила за его взглядом и улыбнулась. Перед нашим домом стоял Торин. Он снова собирался отвезти меня в школу. Я поцеловала папу, схватила рюкзак и поспешила на улицу. Сознавая, что папа, скорее всего, наблюдает за нами, я, приблизившись к Торину, обернулась и помахала ему рукой.
– Твой папа?
– спросил Торин.
– Ага, - я проскользнула на переднее пассажирское сидение и повернулась. На заднем сидении Эндрис с Ингрид что-то горячо обсуждали, но и в этот раз Лавании не наблюдалось.
Эндрис поднял голову и подмигнул.
– Пойдешь сегодня смотреть тренировку парней?
– Да, а ты?
Он взял помпоны Ингрид и замахал ими.
– Как я могу пропустить ее фирменные прыжки, - он передразнил кричалку черлидерш: - Скажите Кей... Скажите Ви...
– Заткнись, - девушка ударила его по руке и попыталась отобрать помпоны.
В то время как они спорили, я придвинулась ближе к Торину, который в это время выезжал из нашего переулка.
– Где Лавания?
– Она ушла пораньше проверить кое-что в школе.
– Пожалуйста, только не говори, что это снова не касается Коры.
Торин покачал головой.
– Не знаю. Она не объясняла.
– Касается, - вмешался Эндрис с заднего сидения.
Я повернулась.
– Почему она думает, что Кора меня настолько ненавидит, чтобы уродовать мой шкафчик? Кроме того, охранник Рендольф пытался, но не смог поймать того, кто это делает.