Бессветные

Медиум вернулся в коридор, чтобы исследовать оставшиеся двери. Дальняя оказалась открыта и вела на ещё один склад. Здесь хранилось всякое барахло, которое следовало выкинуть ещё полвека назад. Многие элементы мебели были затянуты брезентом, создавая жёлтые бугры вдоль стен. Протиснувшись между двумя такими буграми, мальчишка оказался у дальней стены. В отличие от остальных, она не была отделана и выкрашена цветной побелкой. Она тянулась сплошной кладкой из камней, слабо напоминающих кирпич. Пробоин и дверей в ней не было.

Осознав, что зашёл в тупик, Мэтис направился обратно, собирая пальцами пыль с прелых брезентов. Ткань податливо колыхалась и возвращалась в прежний покой. Отказываясь уходить с пустыми руками, мальчик стянул пару полотен. Несколько элементов старья и большая квадратная клетка. В ней могло поместиться двое Мэтисов, если усадить их на пол и попросить подобрать ноги. Неужели здесь когда-то держали животных?

Переполненный любопытства, подросток нагнулся и попытался открыть клетку. Увы, на углу висел замок, размером с кулак, скважину которого скрывала тонкая пластинка. При касании пластина легко сдвинулась с места, а после длительных манипуляций и вовсе отвалилась. Ключа не обнаружилось. Мэтис наклонился, чтобы поднять отломанный элемент и зажал кусочек металла в кулаке. Острый край ужалил ладонь, заставляя встрепенуться от неожиданной боли. Глаза ослепила вспышка.

Свет слепил глаза, вырываясь из-за стволов по краю дороги. На землю ложились жёлто-серые полосы. Бежать на свет было опасно, поэтому он нёсся вдоль дороги по зебре светотеней. Все звуки отступили на дальний план, заглушаемые собственным дыханием. Треск веток и шуршание травы перестали существовать в момент, когда страх достиг своего апогея. Бежать, не оглядываться, ни о чём не думать. Мысли делают тяжёлыми не только головы, но и ноги.

Землю пробороздили ещё несколько полос. Теперь тени разложились более сложной палитрой, а земля напоминала шахматную доску. Минуя клетку за клеткой, беглец понимал, что позади погоня с фонарями. Прятаться негде, а лес бесконечен.

Пробуждая уже, наверное, семнадцатое дыхание, он побежал прочь от дороги – во тьму. Несколько рывков, и он уже скользил в неглубокий овраг, вовремя отшатнувшись и сев на землю. Листья сопроводили шипением. Как только кеды коснулись дна, беглец подскочил и понёсся дальше.

Вертикальные зигзаги ландшафта истощали. Силы кончались вместе с дыханием. Огонь, что разгорался внутри, обжигал лёгкие и разум. Тяжёлый подъём и осторожный спуск, чтобы не переломать ноги. За очередным пригорком излучина дороги. Освещённой местности не миновать – так уж устроен лесной серпантин.

Нужно пересечь дорогу света и исчезнуть во тьме. Найти укрытие, чтобы переждать преследование и восстановить дыхание. Асфальт закончился в несколько касаний: бежать по ровной поверхности было легче. Перед тем как ворваться за занавес ночного леса, беглец услышал громогласный выстрел, оповестивший округу, что его заметили. Теперь только вперёд, без оглядки.

Не было листьев, чтобы зарыться с головой и больших камней, способных стать укрытием. Вниз-вверх, как на карусели, только не по кругу, а по прямой. Он надеялся, что не по кругу. Голые сосновые створы окружали решётками. Кеды – ужасная обувь для бега. Он чувствовал каждый камешек, каждую ветку, попадавшую под ноги.

В какой стороне город, в какой река, а в какой всё дальше лес – не известно. Без направления и идей, что делать потом. План один – убежать. Несколько светящихся пятен синхронно преследовали беглеца, напоминая НЛО. Свет периодически выхватывал спонтанные кадры происходящего. На восемнадцатом дыхании время замедлило ход. Даже мысли растянулись как пружина и так же медленно сжались в два слога «Бежать!».

Справа снова засияла дорога – светящаяся змея, охватившая своими кольцами всю округу. Как не сжимал её лес со всех сторон, она продолжала резать его витиеватыми краями пазла. Низкая ветка сосны дала колючую пощёчину, отнимая внимание у светлой полосы. В метре от лица разлетелся щепками участок ствола. Вторую пулю проглотила тьма, зияющая впереди.

Он понял, что проиграл. Уже дважды пугливо пригнулся, сбавив ход и сократив дистанцию до неминуемой гибели. Ухватившись за сук, ему удалось молниеносно свернуть за сосну, укрывшись от взглядов. Колени согнулись и нырнули в траву вслед за пальцами, жаждущими нащупать палку. Нашёлся увесистый камень.

Идея самообороны тут же показалась бредовой. У преследователей было нечто пострашнее пистолетов, что исключало сопротивление в ближнем бою.

По левую руку начинался широкий кустарник с высокими арками от корней до тонких веток. Беглец полез под природный шатёр, пробиваясь глубже в заросли. Обзор отсутствовал, вызывая медлительность, и на четвереньках далеко не уползёшь. Рука соскользнула в пустоту и утянула человека вниз с обрыва. Растительность обрушилась ударами со всех сторон.

Свет, направленный в лицо, ускорил пробуждение то ли от обморока, то ли от мыслей. Камень исчез, оброненный при падении. Глаза ослепли от света, и беглец начал движение наугад. Спустя секунды он понял, что не бежит – его тащат.

Серп асфальта в ржавом свете фонарей, как и прежде, оказался неподалёку. Беглец перестал вырываться, чтобы не провоцировать преследователей на выстрел. Его бросили посреди дороги у ног застывшего столбом человека. Подсвеченный сзади, тот словно бы не имел лица. Тёмные тени лежали на глазницах и сползали от скул к подбородку. Но теневая маска не помешала узнать этого человека. Теперь беглец понял, что никуда не убежит.

Мир перевернулся и небо сменилось потолком. Фонарь лежал в стороне, подсвечивая светлую ткань на манер абажура. Бедро и локоть болели от падения. Мэтис пугливо отполз к стене, не сразу сообразив, что в безопасности. Вокруг было сумрачно и тихо, только сердце бешено колотило в грудную клетку. Переведя дух, мальчишка взглянул на поцарапанную ладонь. Впопыхах он стал ощупывать пол в поисках предмета, повлёкшего видение. В коридоре послышались голоса.

Боясь быть обнаруженным, Мэтис влез под одно из старых полотен и затаился. Осторожность не оправдалась: в кладовку никто не вошёл, а голоса быстро удалились. Выждав несколько минут, юный детектив выглянул в коридор. Всё было как прежде, только сплошная металлическая дверь светила люминесцентной щелью. Любопытство взяло верх над осторожностью, и мальчишка заглянул внутрь.

Комната за дверью не напоминала бункер, но и на прежние кладовки не походила. Светлое помещение со слепящими белыми лампами, серебристой офисной мебелью с обилием стекла. Людей не было видно, видимо, они вышли, забыв затворить дверь. Окончательно осмелев, подросток просочился в «запретную» зону и крадучись направился к ближайшему столу. По левую руку блеснул склянками длинный стеллаж. Колбы и странные посудины цилиндрической формы были выстроены в ряд, в некоторых находилась прозрачная жидкость и какая-то непонятная дрянь, похожая на расплющенных пауков. На противоположной стене висел плакат, размером с подробную географическую карту, только вместо стран и континентов на ней были нарисованы какие-то лабиринты. Присмотревшись, Мэтис узнал полушария головного мозга, находящиеся в продольном и поперечном срезе.

На столе было пусто, в ящиках бумаги с какими-то цифрами и показателями. Среди них Мэтис отыскал бумажную папку с отвратительными фотографиями операций на мозг. Вернув папку на место, мальчишка осмотрелся. У дальней стены за ширмой оказалась дверь. Она тоже была из металла, только с ручкой, а края её были прорезинены для звукоизоляции. Неподалёку в стене две вмятины с расходящимися по штукатурке трещинами-паутинками. Неужели следы от пуль? Тинэйджер мотнул головой, прогоняя необоснованные предположения. Пока он не увидел ничего такого, что не вписывалось бы в убранство городского дурдома.