Бестии
Шрифт:
– Как я тебе… теперь?
– Ты – чудо. Моя лучшая женщина…
Ладонью отвел волосы, губы накрыли ухо.
– …хоть и хулиганка. Что за поведение, а?
– То есть?
– То и есть. Ехидничаешь без передыху, ножом машешь…
– Гонки на выживание – это возбуждает.
– Bloody-геймерша…
– Too hot to handle.
– Я заметил. Совсем тут без меня распустилась?
«Тут», «здесь»… Осторожней со словами. Ты не знаешь, что они могут значить для меня… Контекст слишком узок, чтоб ты понял – что увидел. Лишь на миг приоткрылось то, кто я
Не-ет, вот уж тебе это знать незачем.
Медленная, глубоко довольная улыбка. Пальцы ощупывают затылок. Вроде не рассечение. Но прикушенный язык болит. Зря верх не откинули. А, тут же обычный жёсткий…
– Чтоб тебя так каждый день…
– Буду рад.
– Берегись. Выпросишь.
– Оч надеюсь. И где ты этих фишек набралась?
– Каких?
– Ну, этих… всяких разных…
– Не спрашивай. Разволнуешься.
Выгнулась мостиком так, что голова легла на приборную доску.
Глаза жадно распахнуты. Шлёпнул по животу, ладонь развила скольжение.
– Потягушеньки у нас, обалдеть… Кошатина сытая.
– Голодная.
– Чего-о?
– Есть хочу. Рацион кошки должен включать не только высшие белки.
– Куда ж тебе ещё?
– Ну совсем прям некуда… А это ещё что?
На животе – небольшой шрам.
– Аппендицит?
– Ага. В детстве.
Ещё один – поперёк бедренной косточки. Пальцы осторожно гладят сверху вниз. Давешний – ещё светлей, чем кожа, и на ощупь неотличимый. Ниже – ещё несколько.
– А эти?
– Экстремальные виды спорта. Да я весь такой. Считать собьёшься.
Я заметила. На спине, боках, даже на руках выше локтей – вдоль, поперёк…
– Мужчин шрамы украшают.
– А здесь ещё один.
Он откинул волосы на макушке.
– Дай руку. Чуешь?
– Не-а.
– Есть, есть. По детству в драке голову разбили…
– Ай да дипломат…
– … после гонок на выживание.
– Ай да топ-менеджер…
– Вот такой я.
– Зашибись.
– Будет тебе еда. Но сначала сфоткаю. Прямо так.
– Всё для тебя, мой сладенький.
– А ну покажи, как там твоё ранение… Чёрт. До сих пор не…
– А кто б ему дал… О-ох, ну ты красавчик вообще. Будто убил кого-то и разделал.
– А сама-то…
– Дай-ка сумку…
Нашёл не глядя.
Влажных салфеток хватило на обоих.
…На десятом снимке моё терпение лопнуло.
– А ну дай. Я тоже хочу… Во-от так. Теперь можешь курить.
– Язва…
Он опустил окно. В кабину хлынул влажный воздух. Надо успеть надышаться, пока не надымил.
– И дверь открой, плиз.
Перевесилась через колени.
Тучи будто лежат на верхушках деревьев. Вот-вот тонкие веточки проткнут пухлые бока в десятке мест – и пойдёт снег. Или дождь со снегом.
Холодно. Но полное впечатление: если пальцы дотянутся до ледяной корочки на траве у корней ближайшего дерева – растоплю, как в рекламе «Mexx».
Тиг тоже одеваться не спешит. По-прежнему лёжа на его коленях, перевернулась
на спину. Жадно затягивается, глаза прикрыты, отрывисто выдыхает дым, рука двигается нервно-изящно, как в кино. Но без манерности.– Обедать едем в Воздвиженск. Там одна кафешка шикарная…
– Сначала фотки посмотрим. Ты, как всегда, при ноуте?
– А то. В кармане на спинке.
Пока перекачивает фотки, нашарила в сумке зеркальце и блеск.
Негромкий вскрик. Вздрогнул всем телом.
От толчка под локоть – и неожиданности – уронила блеск.
– Чего ты?
– Смотри.
Самая первая фотка – где я ещё почти одета. И всё бы отлично… Но меня будто обвели чёрным маркером. Аккуратненько по контуру. Фотка отмасштабирована по ширине экрана – и линия толщиной с тетрадную клетку. И чернота вокруг – на ширину фигуры. Постепенно сходит до мутно-серой дымки. Без границы раздела. И изображение затянуто дымкой.
– Эт-то ещё что?
– Понятия не имею.
– Игра света… может такое быть?
– Первый раз вижу.
– Проверь другие.
На остальных – то же. И на тех двух, где Тиг.
Он хрустнул пальцами.
– Что за…
Кажется, я знаю.
Но лучше б ошибалась.
Схватила с сиденья фотоаппарат.
– А ну замри…
Быстро, навскидку щёлкнула его.
Он залил фотку в комп. Увеличил.
Обычная фотка. Чуть мутная, правда – но без дымки. И без зловещей чёрной линии.
– Ф-фу, а я уж испугался… Вспышка, наверное, барахлит. В Москву вернусь – отнесу на фирму.
– Странно как-то вспышка барахлит… реально вообще такое?
– Не знаю, – нехотя сказал Тиг, пальцы мелькают, листая фотки обратно. – Но выглядит жутковато. Прямо как ауры в старых триллерах. А такие чёрные ауры – только у тех, кто скоро…
Он запнулся.
Я фыркнула. Неестественно весело.
– Ты что, веришь в ауры?
– Вообще-то верю. А ты?
– Вот не знала, что ауры в цифре ловятся. Но если это аура… На поздней фотке ведь нет. Что, за десять минут судьба поменялась?
– Сомневаюсь… Ну-ка, дай и тебя щёлкну.
Еле различимый сероватый налёт. Контура нет.
А может, и налёт мерещится – раздраконили сами себя, либо глаза подустали. Или экран замурзанный… Да нет, чистый.
– Точно, вспышка.
Откинулся в кресле. Глаза лукаво блестят.
– На рабочий стол себе поставлю.
– Тогда на переговоры брать нельзя будет.
– А-а, ну точно.
– Хотя… хотя… Надеюсь, там столы тяжёлые. Не сдвинутся.
– А… а зачем их двигать?
– Не «зачем», а «чем». Слыхал, как в песне у «Бахыт-Компота»?
Зашёлся от смеха. С трудом выговорил:
– Ну ты отвязная… Куда твой муж смотрит?
– Какой ещё муж?
Молча показал на кольцо.
– А-а, это… Да это так, по инерции.
– Тогда на левой надо.
– Да-а? Нет уж, пусть так. Отшивать проще.
– Не меня, надеюсь?
– Надейся… э-э-э, ты что де… Руки прочь! Да что за… Не сходи с ума!
– Не шути так.
– А то что будет?
– Залюблю до смерти.