Бета-версия

Вот и всё. Можно уходить.

Между четвертым и пятым этажами теперь тусуются четверо оболтусов лет пятнадцати. В тусклом свете покрытой пылью и забранной под массивную мелкую решетку диодной лампы они режутся в карты, оккупировав ступеньки. Засаленная колода, классические присказки, сосредоточенные лица, пара карт прямо на ступеньках рубашками вверх. Молодёжь даже не обращает на меня внимания, когда прохожу мимо.

— Ну, тут семь по черве, — слышу у себя за спиной.

Преферанс на ступеньках настоящими пластиковыми картами? Никогда бы не подумал, что сейчас кто-то играет не на десктопе. Ан нет — играют.

Улица встречает мелкой моросью и двумя приземляющимися напротив входа полицейскими воздушками. Блядь. Как они успели вычислить точку входа? Да ладно, хрен с ней, с точкой входа. Как они смогли появиться здесь так быстро? Впрочем, искать ответы на эти вопросы нужно после. А сейчас, я разворачиваюсь, возвращаюсь в холл здания и начинаю подниматься по ступенькам.

Ненавижу, такие вот, спонтанные заказы.

Выше — голоса играющих в карты малолеток, ниже — топот ног и короткие, отрывистые команды.

Вижу, как голова одного из подростков мелькает в зазоре меж пролётами лестницы и, оценив обстановку, исчезает.

— Полисы! — раздаётся сверху.

Судя по звукам, игроки срываются с места и бегут на верхние этажи.

Тем лучше. Ускоряюсь, бегу за ними, но на третьем сворачиваю в коридор и продолжаю бег уже вдоль жилых ячеек, к торцевому окну.

Наверное, мне везёт — с середины коридора вижу, что окно распахнуто. Наверное — потому что я не знаю, что там внизу. Стоило бы побродить вокруг, примериться… Хреново, когда нет времени на подготовку.

За спиной топот и крики. Чёрт, как же всё внезапно и быстро.

Слышу приказательный вопль:

— Стоять! Лечь на пол!

На бегу делаю рывок влево, затем вправо. Слышу тонкий звон выпущенных их парализатора игл, бьющихся об экзопластиковые стены.

— Стоять!

Ага, сейчас. А потом куда? За серьёзные правонарушения давно уже не садят, а продают корпам. Кто-то говорит, что на таких преступниках ставят опыты, кто-то утверждает, что пускают на органы. Хотя, зачем на органы, если ту же почку или печень можно вырастить в лаборатории абсолютно здоровой из твоего же генного материала? Наверное, всё-таки на опыты. Но узнавать это я не планирую.

— Стой, сука!

Отталкиваюсь и прыгаю в окно.

Мысленно говорю спасибо тому, из-за кого живая изгородь, призванная украшать серые коробки человейников, превратилась в пружинящие заросли, доходящие почти до второго этажа. Кто бы ты ни был: муниципальный служащий, проведший в ведомостях работы как выполненные, но присвоивший деньги, или работяга, подсевший на наркоту и забивший на стрижку кустов, спасибо тебе.

Не успеваю сгруппироваться и ломаю собой ветки, чувствуя, как что-то впивается в тело, царапает кожу, понимая, что падать — так же просто, как в игровом пространстве. Только больно по-настоящему.

Скатываюсь с примятой зелёной изгороди и бегу вдоль неё, уже слыша свист двигателя патрульной машины над головой, представляя, как облизывает землю луч прожектора за спиной. Преодолеваю двадцать метров до мусорных баков и ничего умнее, чем спрятавшись за их корпусами, зарыться в смрадный мусор в мою голову не приходит.

Я думаю о том, что предпринять дальше, слыша свист неспешно приближающейся воздушки и видя луч прожектора, подбирающийся всё ближе к бакам, когда с другой стороны улицы раздаётся истошный женский визг.

Луч прожектора замирает на мгновение, затем патрульная машина, накренившись, разворачивается и уплывает на крик. А спустя несколько мгновений, пока я всё ещё пытаюсь успокоить беспорядочно скачущие мысли, кто-то зовет меня, шипящим полушёпотом:

— Цивил. Игант, — пауза и снова: — Игант. Го сюда.

Чёрт, да это ж моя новая знакомая!

Осторожно выбираюсь из-под наваленного на себя смрадного хлама и выглядываю за край бака. Знакомый силуэт коротко машет мне рукой из-за стопки экзопластиковых плит, которые, видимо, когда-то давным-давно привезли сюда, чтобы построить детскую игровую площадку между двумя человейниками. Или просто застелить ими прогулочные дорожки.

— Быстро! Давай!

Перебегаю под прикрытием темноты к плитам и девчонка, схватив меня за руку, тащит в сторону, противоположную той, откуда доносился визг.

— Эра с Линдой отвлекут, — говорит она на ходу. — Слышал, как визжали?

— Ага.

— А я, блин, знала, что не такой уж ты и цивил, — тянет она меня за собой по ступеням вверх. — Это ж на тебя сагрились?

— Ага.

Петляя коридорами, мы проходим человейник насквозь и оказываемся на другой стороне улицы. Не отпуская моей руки, девушка тянет меня через лабиринт таких же неимоверно разросшихся насаждений, как те, в которые я падал несколько минут назад.

— У нас человейники квадратами стоят. Поэтому, когда полисы подтягиваться начали, я сразу о тебе подумала. Чужаки здесь редкость. А ты не похож на заблудившегося, — без умолку тараторит она. — А пошел туда, где неместному ловить нечего. Я и подумала, что не такой уж ты и простенький.

Мы обходим ещё одно здание, касающееся углом своего близнеца-человейника, проскальзываем в узкий проход, образованный плохо состыкованными блоками, и оказываемся на параллельной улице. Где-то над головой, в сторону того здания, из которого я унёс ноги, тоскливо посвистывая, пролетает полицейская воздушка.

— Так короче.

Лилит, сворачивает в проулок, одна сторона которого — жилой комплекс, а вторая, если я правильно понимаю, где мы находимся, — забор пищевой фабрики. Я покорно иду за ней, но интересуюсь:

— Куда ведёшь?

— Из квартала, — объясняет девушка. — Тут, если что-то случается, всегда столпотворение полисов. Слетаются из соседних кварталов. Район-то неблагополучным считается. Кошмарят всех без разбора.

Проулок озаряется светом фар и из-за поворота в него вплывает патрульная машина, удерживающаяся всего в полуметре от земли. Девчонка реагирует мгновенно, прислоняясь к стене и притягивая меня к себе за грудки. Со стороны это должно выглядеть так, будто мы целуемся. Возможно, полисы так и думают, потому что воздушка проплывает мимо, даже не озаботившись осветить нас прожектором.

Мы смотрим друг другу в глаза. И я вижу в её зрачках азарт и любопытство.

— Воняешь, как помойка, — легонько отталкивает меня девушка, когда полисы удаляются.

— Так ты меня из неё и достала.

— Нам сюда, — командует она, пересекая дорогу и отгибая лист ржавого металла в заборе. — Здесь пищевая фабрика, охраны почти нет, в основном железяки вдоль цехов.

Следующие полчаса мы пересекаем фабрику, огибая здания и стараясь не попадаться на глаза немногочисленным людям, суетящимся на территории.