Бета-версия

— Блин, тут хаос!

— Не нервничай. Ищи закономерности. Помни, что ты видишь всё так, как удобно твоему мозгу.

Я всмотрелся в поверхность узла. Действительно, нити, шланги, жгуты, исходящие из него, промаркированы буквами. Это алфавит, просто расположенный по спирали. Нашел «П», увеличил сегмент. Потянулся к «Планете счастья», ухватился за тонкую, тянувшуюся, словно резина, нить. Начал двигаться вдоль неё.

Так, скользя вдоль информационных каналов, я оказался на стационарном системном узле «Кристалис», и последовательно выполняя инструкции Ржавой, заменил несколько ячеек на принесенные с собой.

— А с этими что делать?

— Нарисуй перед собой звезду, начиная с левого нижнего луча и заканчивая им же.

Я сделал и увидел, как изъятые из списка ячейки сложились пополам, затем еще раз, еще и, объединившись в одно целое, уплыли на край радиуса обзора, превратившись в очередной хлястик.

— Упаковка? Зачем такой сложный жест-то?

— Чтобы случайно не отдать ненужную команду. Уходи на предыдущий узел.

И на этом месте что-то пошло не так. Изображение покрылось рябью, двигаться стало сложнее. Я понимал, что таким образом мой мозг дорисовывает неудобства. Но не понимал причин.

— Рябит, — сообщил я Ржавой.

— Хрень, а не паковщик. Дефы нашли несоответствие. Блин, вечно с ними так. Никогда не угадаешь, какие именно параметры отслеживают.

— Не нужно было паковать файлы?

— Они тяжёлые, ты бы с ними за пределы сервера не ушёл. Такой объём перемещающихся данных на внешнем уровне по-любому обратил бы на себя внимание. А так был шанс. Ну, не прокатило. Запускай желтый хлястик слева и нижний справа.

Я механически выполнял действия, продолжая слушать усталый голос Ржавой, отмечая, что в нём появляются нотки азарта.

— Флудилка начнёт всасывать запросы и тормозить работу сторожей. Дупликатор отправит имитацию тебя по другому маршруту. Меня, сука, обнаружили до того, как я смогла это сделать. Дождёшься, когда дефы рванут за ним и уйдёшь той же дорогой, которой пришел.

— Охренеть! — до меня наконец дошло то, о чем я должен был подумать сразу. — Это, если меня поймают, точно так же пожгут?

— Не ссы, — я на себе уже проверила их последовательность действий. — Не успеют. Они быстрые, но тупые.

— А если не за дублем рванут?

— Они последовательные. Кто раньше дернется, за тем и рванут. Поэтому ничего не делай. Жди.

— А как я узнаю, что сторожа рванули за дублем?

— Я скажу.

Я подождал какое-то время, а когда рябь начала усиливаться, а изображение терять фокус, наконец, услышал Машкин голос, скомандовавший:

— Пора.

Увеличил предыдущий узел, передвинулся к нему, затем следующий, еще один, еще, пока не добрался до системного узла капчи. С него выбрался на домовой форум, а оттуда перешел на стартовое изображение Машкиной доски.

— Молодец, — похвалила меня Ржавая. — Выходи.

Я посмотрел на висящие в воздухе клавиши, протянул руку к той, на которой было написано «отключение» и виртуалье растаяло, уступив место реальности.

На экране доски подрагивал двухпанельный менеджер файлов.

— Обалдеть.

— Не с чего. Такое же виртуалье, как и в твоих игрушках, — флегматично объяснила Машка, отсоединяя системный узел от доски.

— Да ладно. Менеджер файлов превращается в такое великолепие? Как это происходит?

— Я же говорю: всё зависит от того, как твой мозг интерпретирует информацию. Для меня сторожевые программы могли бы выглядеть как акулы, узлы — как корабли, а то, что ты называл нитями, выглядело бы как якорные цепи и канаты, прокинутые от одних кораблей к другим. Версий тьма.

Маша подсоединила к доске добавочный системный узел. Тоже не маркированный.

— Тогда почему в играх всё видится одинаковым? Если твой соперник едет на Mazda ZX, то все видят, что он едет на Mazda ZX, если у него в руках снайперская винтовка CheyTac LM500, то все видят CheyTac. Почему в игрушках мозг не интерпретирует всё так, как заблагорассудится?

— Чем больше визуальщины, тем меньше простора для мозга. Всё придумано и нарисовано за тебя. Напрягаться не надо, — объяснила Машка, отсоединяя системный узел от доски. — Ты в курсе где «Бессонница» находится?

— Ночной клуб? — уточнил я.

— Он самый.

— Кто ж не в курсе.

— Вот это выбросишь по дороге, — она протянула мне один узел, — а вот это, — протянула второй, — отвезёшь в «Бессонницу», скажешь кому-то из охраны, кого найдешь, что я тебя послала передать кое-что Баксу.

— А ты тут сама как, норм?

— Не переживай. Со мной уже всё случилось.

* * *

Первое, о чём думаешь, глядя на публику, роящуюся возле «Бессонницы», это как бы не получить ножом под ребра или не подхватить сифилис, взявшись за ручку двери туалета.

Однако клуб имеет репутацию самого цивилизованного заведения во всей восточной части сити. Понять причину не сложно. Достаточно знать, какие слухи ходят о его владельце, и какие методы ведения бизнеса он предпочитает.

Перед входом тусовалась компания арахнидов, узнаваемых по характерным неоновым татуировкам. Кто-то рассматривал прохожих, кто-то, удобно умостившись у стены, распростёр руку над доской, ещё один эмоционально рассказывал о том, как чуть было не убил свой чип, пытаясь его разогнать. Девушки что-то обсуждали, украдкой бросая взгляды на окружающую обстановку.

У дверей клуба стоял крупный мужик в костюме и при галстуке, не производивший впечатление человека, наделенного интеллектуальными способностями хотя бы среднего уровня, поэтому я решил, что спрошу о Баксе у кого-то внутри.

— Открыто? — спросил я, остановившись возле охранника.

— Ага, — кивнул тот, разглядывая меня. — Но пусто. Развлекаться вечером приходи.

— Мне сейчас надо, — заверил я его и толкнул дверь.

В такой ранний час бармен не был сильно загружен — в клубе был занят всего один столик, за которым сидели двое. Брутальный мужик со сломанным, неправильно сросшимся носом, забитый татуировками, одетый в старомодные джинсы и клетчатую рубаху, что-то рассказывал парнишке лет двадцати, вполуха слушающему своего собеседника, но не отрывающемуся от мерцающей перед ним доски.