Без чувств

— Это нам на руку. Конечно, милорд не слишком присматривается к прислуге, но свою подопечную узнать в лицо способен. Когда вернемся, я поправлю тебе внешность, покажешься герцогу, чтобы он запомнил — ты — не она.

— Как, поправите? — испугалась Лина.

— Иллюзию наложу, — снисходительно объяснил маг. — Всё, готово. Посмотри, для герцога ты будешь выглядеть так.

Элина взглянула: глаза чуть глубже посажены, волосы темнее, нос немного картошкой, подбородок узкий. Не она.

— Идем, — маг протянул руку, Лина ухватилась за неё, миг — и вышла в уже знакомой комнате в доме мага.

— Я поставил полог, — объяснил Огаст, — поэтому нас никто не услышит. Мои слуги не должны знать, что у меня бывает девушка.

— Но госпожа Олюна и горничные, которые меня одевали и помогали купаться? Модистка и швеи? — растерялась Аэлина. — Они же все были здесь, и видели меня.

— Я перенес их порталом, никто не понял, где побывал. Потом, моего дара не хватает полностью подчистить память, но изменить её я в силах, — ответил маг. — Все уверены, что одевали дочь разбогатевшего торговца, а госпожа Олюна — что учила новую горничную. Кстати, сейчас перенесу горничных, тебе потребуется помощь. Но сначала послушай, что я скажу.

Аэлина села на диван и выжидательно посмотрела на мага.

— Его величество — хороший человек, но доверять ему нельзя. Доверять в императорском замке никому нельзя.

— И вам?

— И мне. Но, пока ты выполняешь мои указания, тебе нечего опасаться. Самое для тебя правильное поведение на ужине — улыбайся, сияй, кивай. Не забудь, что еще несколько дней тебе нельзя говорить! Постарайся произвести хорошее впечатление на императрицу. Если ты ей понравишься, она присмотрит, чтобы супруг не слишком заигрался.

— В каком смысле — заигрался? — напряглась Лина.

— Присмотрит, чтобы Его величество не забыл, что ты не под его опекой.

Через два часа вымытая до скрипа, облаченная в красивое платье, Аэлина переместилась вместе с магом в императорский замок.

— Расслабься, — шепнул ей Огаст. — Я прикрепил к тебе глушилку. Она слабая, её действие длится не больше трех часов, поэтому мы должны будем вернуться в замок Д*Арси не позже, чем через три часа. Глушилка не позволит обнаружить тебя здесь, если Стефан всё-таки, сумеет убедить поисковиков.

– Если Его величество не отпустит меня? Или — Её величество? — так же, шепотом, спросила Аэлина, пока они шли по длинному коридору вслед за расфуфыренным лакеем.

— У тебя на левом рукаве бабочка, видишь?

— Да, — Лина погладила пальцем красивую вышивку.

— Если нас задержат, я отвлеку императора, а ты выйдешь на балкон или в любое другое место, главное, чтобы не под крышей, и нажмешь бусину на крыле бабочки. Это одноразовый портал, он перенесет тебя в крыло прислуги, в твой чуланчик.

— Прямо, в этом платье и прическе? — ужаснулась Лина. — Мерата упадет в обморок.

— Не упадет, она же не сидит в твоем чулане, тебя поджидая. А ты сразу переоденешься, платье спрячешь, потом его вынесешь. Соберись, мы пришли.

Аэлина увидела, что они приблизились к дверям, по бокам которых стоят солдаты императорской гвардии — верный признак, что в том помещении находится Его величество.

Девушка выпрямилась, высоко подняла подбородок и храбро шагнула в залу.

Его императорское величество Николае Третий пребывал в растрепанных чувствах.

Казалось бы — обычное дело — обнаружилась одарённая, и на неё немедленно наложил руку племянник. Стефану давно пора было обзавестись женой и наследником, так что, здесь всё вовремя и к месту.

Но неожиданно девушка взбрыкнула, чего ни с кем и никогда не было, и герцог вместо женатого статуса оказался, можно сказать, не у дел.

Положим, племянник сам к этому руку приложил, практически, вынудил девушку ему отказать, но это не отменяет двусмысленности ситуации, в которой они все оказались.

Приглашая девушку в свой замок, император хотел поближе её узнать и помочь исправить ошибки, совершённые Стефаном, но чем больше он наблюдал за Аэлиной Деневеро, тем больше осознавал, что нашел бриллиант в мусорной куче.

Он вчера даже вызывал к себе отца и мать одарённой, желая посмотреть, в кого она уродилась столь разумная и сообразительная, но отец разочаровал сразу — алчный, глупый, ни о ком, кроме себя, не думающий. Мать почти всё время молчала, опустив глаза, императору удалось вытянуть из неё всего пару ничего не значащих слов. Было видно, что Деневеро — обычный домашний тиран, и жена его не зря держит под рукой мазь от синяков.

Стало понятнее, почему девочка не желает идти замуж без любви, и чем её особенно напугал Стефан. Но откуда в восемнадцатилетней девчонке столько храбрости, решительности и ума, он так и не понял. Сестры Аэлины большого впечатления не произвели — хорошенькие, глупенькие мямли. Одна дара не имеет, со второй ещё не понятно. Старшая счастливо замужем, ждет первенца, и судьба сестёр её не интересует. Младшая ещё ребёнок, но тёплых чувств к Аэлине не испытывает. Смешно сказать — она завидует сестре и мечтает оказаться на её месте!

Из всего этого император сделал вывод, что ни угрозами, ни шантажом склонить к браку Аэлину не получится. Значит, надо договариваться по-хорошему.

Упускать такую девушку из семьи не хотелось, да и племянника Николае любил. Как-никак — единственный сын его младшего брата, так рано покинувшего этот мир. Стефан был очень похож на своего отца и внешне, и порывистым характером. А Алиссандо доставил всем немало хлопот, пока рос и взрослел — его всё время тянуло на авантюры, он искал что-то новое, пытался разобраться в причине, по которой у магов не рождались дочери. Брат бредил маленькой дочкой, мечтал о ней, перерыл всё, что только возможно из старинных манускриптов и свитков, объездил всех старейших магов своего мира, даже к колдунам и ведьмакам обращался. Записал несколько новых обрядов, якобы, способствующих зачатию девочек, заговоров, рецептов отваров и схем расположения небесных светил, наиболее благоприятствующих оплодотворению. И все это претворил в жизнь и проделал над своей тихой женой. Когда она забеременела, Алиссандо окружил женщину невиданной заботой. На ушах стояли все целители и повивальные бабки, пожелания беременной исполнялись до того, как она успевала их договорить.

Брат ждал дочку, придумал ей имя, накупил заранее гору игрушек, платьиц, бантиков и прочей мишуры.

А родился Стефан.

Глубину разочарования, в которую погрузился брат, знал только Николае.

Узнав о рождении мальчика, Алиссандо немедленно покинул свой замок, даже не зайдя к жене, и до самой своей нелепой смерти ни разу её не навестил. На новорождённого он тоже не стал смотреть. Подержал свёрток на руках, как того требовал обычай, признавая ребёнка своим, и отдал его в руки нянек.