Без линии фронта

Бдительность — превыше всего

Этот человек погиб как герой. Но, к сожалению, мы о нем очень мало знаем. Народная молва лишь сохранила его имя и фамилию — Николай Сутырин.

…Пробиться к фронту не удалось. Капитан Сутырин первую военную зиму провел в деревнях Луначарского сельсовета Дриссенского района. Жители укрывали его от гитлеровцев. Но патриот не сидел сложа руки. Он знакомился с местными активистами, договаривался с ними о том, как начать вооруженную борьбу с врагом. Подпольщики собирали оружие, боеприпасы. Весной образовали партизанскую группу. Командиром избрали Сутырина. Он был опытнее всех в военном отношении, а главное — отличался смелостью и отвагой.

Группа вскоре выросла в отряд. Партизаны решили разгромить вражеский гарнизон. Капитан Сутырин выслал вперед разведку и приказал отряду строиться. В это время к командиру подбежал партизан Гомолко и, крикнув «Товарищи, это не командир, а немецкий шпион», выстрелил в него в упор. Сутырин рухнул на землю. Кое-кто из партизан поддержал Гомолко:

— Правильно!

— Бей предателей!

Бойцы опешили. Началась паника. Партизаны открыли стрельбу, не зная, кто свой, а кто чужой. Гомолко и те, кто его поддержал, воспользовались неразберихой, скрылись в лесу и ушли во вражеский гарнизон, на станцию Борковичи. Партизаны опомнились, но уже было поздно. Поймать предателей не удалось.

Убийство капитана Сутырина — дело вражеских рук. Гомолко и его соучастники по разбою заслужили похвалу от фашистского офицера, командовавшего гарнизоном на станции Борковичи.

Позже предатели предстали перед Военным трибуналом и были осуждены к разным срокам наказания.

К каким только ухищрениям не прибегал враг. В июле 1942 года в Суражской партизанской зоне партизаны обнаружили несколько убитых человек в красноармейской форме. При осмотре в карманах убитых нашли подозрительные документы и оккупационные немецкие марки. Что случилось, как и какие погибли люди, в бригадах зоны ничего не знали. Ответорганизатор обкома партии В. Кудинов придал этому серьезное значение и провел проверку дела. Было установлено, что расстреляна группа разведчиков Красной Армии и что убийство совершено вражескими террористами. Чтобы замаскировать коварные методы своих действий и усыпить бдительность партизан, в карманы убитых и были вложены немецкие марки.

Через некоторое время, 7 августа 1942 года, при загадочных обстоятельствах погиб отважный партизанский командир Григорий Курмелев. Он шел во главе колонны, отправлявшейся на боевое задание. Впереди действовала разведка. И вдруг со стороны леса прозвучали винтовочные выстрелы. Командир был тяжело ранен и через два часа скончался. Секретарь Суражского подпольного райкома КП(б)Б И. Бардиан сообщил в обком партии: «Имеются непроверенные данные, что Г. Курмелев убит кем-то из группы посланных вперед партизан».

Эти случаи насторожили областной комитет партии. Стало ясно, что враг усиливает свою террористическую деятельность. Тогда мы еще не имели опыта в проведении контрразведки. Людей, хорошо знавших методы разведывательной работы, можно было пересчитать по пальцам. Это несколько чекистов, входивших в областную группу НКВД, которой сначала руководил полковник С. В. Юрин, а позднее — полковник В. Г. Каган. Среди секретарей подпольных райкомов и горкомов партии, командиров и комиссаров бригад было несколько бывших сотрудников НКВД и погранвойск, в их числе В. Кудинов, Г. Герасимов, И. Бойко, М. Прудников, М. Дьячков. Но в целом таких крайне нужных кадров не хватало. А задачи стояли чрезвычайно трудные. Наши люди имели дело с хитрым, опытным и коварным врагом. На борьбу с белорусскими подпольщиками и партизанами фашистское командование бросило тысячи вышколенных сотрудников многочисленных организаций службы СД, тайной полиции, жандармерии, отделов армейской разведки «Абвер» и других.

Требовалось принять решительные меры против вражеских диверсантов и разведчиков. В июле 1942 года бюро обкома партии на своем заседании с участием командиров бригад М. Шмырева и М. Дьячкова рассмотрело вопрос «О состоянии разведывательной работы в партизанских отрядах». Оно потребовало от командиров и секретарей райкомов партии обратить особое внимание на организацию разведки и контрразведки. В это дело включилась областная группа НКВД.

По указанию бюро обкома во всех отрядах и бригадах ввели должности заместителей командиров по разведке, укрепили разведывательные подразделения коммунистами и комсомольцами.

На заседании обкома был поставлен вопрос и об организации широкой агентурной разведки, о поддержании самых тесных связей партизанских отрядов и бригад с подпольными организациями, действовавшими в районах расположения вражеских гарнизонов. Обком потребовал создавать широкую, хорошо продуманную сеть связных с тем, чтобы в каждой деревне иметь надежных людей, которые бы информировали буквально о каждом шаге противника.

В августе бюро обкома заслушало информацию начальника областной группы НКВД С. Юрина о ходе выполнения июльского решения. Было уже сделано немало. Провели краткосрочные курсы работников, выделенных для ведения разведки и контрразведки. В зоны и бригады послали девять разведчиков. Оперативную работу в Витебске и Витебском районе возглавлял А. П. Максименко, в Меховском — А. А. Степанов, в Городокском — М. П. Хохлов. В Россонской зоне работала группа под руководством И. А. Сычева, несколько позже в Оршанско-Сенненской — А. П. Максименко. Чекисты находились и в других зонах и районах. Они оказывали большую помощь командирам и комиссарам бригад и отрядов в организации разведки и контрразведки, в охране подразделений от проникновения вражеских агентов и диверсантов, в проведении борьбы с предателями, в разложении вражеских «добровольческих» формирований.

Тесный контакт командно-политического состава и подпольщиков с чекистами давал хорошие результаты. В короткие сроки удалось подобрать и заслать подпольщиков во вражеские гарнизоны, в немецкие оккупационные организации и учреждения. Заметно усилился сбор разведданных для Красной Армии и партизан. Подпольные райкомы партии, командование партизанских бригад и отрядов позаботились о наведении порядка в своих зонах. Все мелкие партизанские группы были присоединены к отрядам, входившим в бригады. В лесах не стало «бесхозных» групп, которые никому не подчинялись.

Таким образом, из рук противника был выбит серьезный козырь. Ведь немецкие разведорганы нередко засылали в леса группы провокаторов, которые прикидывались партизанами. Разоблачать их было трудно. Не раз случались такие эпизоды:

— Вы кто такие? — спрашивали народные мстители появившихся пришельцев.

— Партизанская группа. Действуем самостоятельно, — отвечали лазутчики.

И это принималось на веру. Теперь такое сойти не могло. Какая бы группа в зоне ни появилась, у нее требовали указать, из какого она отряда или бригады. Если пришельцы начинали юлить, их брали на подозрение и тщательно проверяли.

Строже стали подходить и к приему в партизанские отряды. По указанию обкома партии прием новичков проводили лично командиры и комиссары бригад и отрядов. Они беседовали с каждым вступающим. Сомнительных лиц до проверки не принимали.

Командиры и комиссары вместе с чекистами постоянно думали над тем, как закрыть лазейки для вражеских агентов. Некоторые командиры по своей инициативе создали специальные группы из актива, которые следили за каждым новым человеком, приходившим в деревню, задерживали подозрительных и сопровождали их в партизанские отряды. Усилили внимание к несению караульной службы. Подпольные райкомы партии, партийные организации воспитывали партизан в духе высокой бдительности. Этому служили партийные и комсомольские собрания в отрядах и бригадах, беседы командиров, комиссаров, агитаторов.

Противник не гнушался никакими средствами, лишь бы проникнуть в партизанские ряды, выведать военную тайну, нанести народным мстителям ущерб. Партизанская контрразведка старалась пресечь происки врага, и это ей во многих случаях удавалось.

Однажды из Сенно в бригаду Леонова пришла молодая женщина.

— Помогите мне добраться до штаба бригады, — попросила она хозяев хаты, в которой остановилась на ночь. — Я убежала из фашистской тюрьмы, мой брат воюет в партизанах.

Через день связной доложил командиру бригады В. Леонову о желании этой женщины стать партизанкой.