Без Любви
Шрифт:
Санек с хрипом выдохнул воздух и ткнулся лицом в землю.
Я отбросил дубинку, выхватил из-под мышки "макарова", снял его с предохранителя и, перевернув Санька на спину, с ходу воткнул ствол ему в рот, между делом выбив два верхних зуба.
И - здрасьте, жопа, Новый год!
Это был не Санек.
Таксист сидел в строительной каптерке и внимательно следил за тем, как в почерневшей от чифира кружке закипает вода.
Дверь распахнулась,
– Слышь, Таксист, - сказал он, - тебя Железный кличет.
Таксист кивнул, не отрывая внимательного взгляда от кружки.
– Тебя, говорю, Железный кличет, - повторил Лысый, - и сказал, чтобы побыстрее. Дело, говорит, важное есть.
– Иду, иду, - недовольно ответил Таксист и встал, - а ты посмотри за водичкой. Заварка в тумбочке, так что ты сваргань сам и жди меня.
Он натянул лагерный кепарь и вышел.
Войдя в тот самый закуток в столярке, где полчаса назад они прощались со Знахарем, он увидел Железного, который сидел за столом и читал книжку.
Железный поднял глаза на вошедшего, затем заложил книжку щепочкой и отложил ее в сторону. Потом снял очки, положил их в дорогой футляр, а футляр убрал в карман. И только после этого сказал:
– Присядь, Таксист, дело есть.
Таксист уселся на стул и приготовился слушать.
– Значит, так. Бери волыну и догоняй Знахаря. Как догонишь, вали его и сразу возвращайся. За побег отсидишь месяц в кандее и все. Кум не будет поднимать шума, я отвечаю.
Ошарашенный Таксист уставился на Железного и растерянно спросил:
– Завалить Знахаря? Так ведь он же нормальный пацан, да и малява из Питера пришла…
– Слушай меня, Таксист, и запоминай, - перебил его Железный недобрым голосом, и Таксист притих.
Железный, не торопясь, достал сигарету, закурил и, выпустив дым в потолок, заговорил:
– Кто тут нормальный, а кто - нет, не тебе решать. Знахарь - приговоренный. И не было еще такой всеобщей сходки, на которой бы его простили. Питерская братва попросила его отпустить? Попросила. Я его отпустил? Отпустил. Что нужно было, рассказал? Рассказал. Так что братков я уважил. А теперь я сам себя уважить хочу. Или ты в моем авторитете сомневаешься?
И он, прищурившись, уставился на Таксиста, которому сразу стало не по себе.
– Да нет, Железный, что ты, конечно, не сомневаюсь. А что они скажут, когда узнают? Ведь уважуха…
– Вот именно - уважуха. Я себя уважаю. И тот, кто посягнул на общак, не должен жить. Как я сказал, так и будет. А потом, что значит - "когда узнают"? Это от кого они, интересно, узнают? От меня, что ли? Или, может, от тебя?
И Железный снова прищурился на Таксиста.
Таксист заерзал и сказал:
– Да ладно тебе, Железный, что я - не понимаю? Ты пахан и тебе решать. А я свое дело сделаю и буду держать язык за зубами.
– Вот именно, - подчеркнул Железный, - за зубами. А то, сам знаешь…
Таксист вздохнул и спросил:
– Ну, тогда я пошел?
– Да, иди, - ответил Железный, - и иди быстро. Чем раньше догонишь, тем быстрее вернешься. Знахарь пошел в сторону Гнилого болота, а дорожка там одна, так что обязательно догонишь. И не забывай, что он пацан не простой. Зря не рискуй и не высовывайся. Если он тебя увидит первым, тебе кранты. Вали его наверняка. Все,
иди с Богом.Таксист вышел из столярки, зыркнул по сторонам и пошел туда, где у него был заныкан "макаров".
Ну и дела!
Передо мной лежал совсем не Санек, а тот самый пистолетчик Таксист, который узнал меня на аудиенции у Железного.
Я обыскал его и в боковом кармане ватника обнаружил тот самый "макаров", которым Таксист демонстративно играл тогда перед моим носом. Засунув его в карман и не сводя взгляда с вырубленного Таксиста, я подошел к рюкзаку, который был спрятан в кустах, и достал из него бутыль с водой.
Когда я полил водички на его окровавленное рыло, он замотал головой и открыл глаза. Увидев меня, он выпучил глаза и задергался.
Тогда я приставил к его носу пистолет и сказал:
– Говори.
Таксист пустил пару кровавых пузырей и прошепелявил:
– Да ты ч-е, Знахарь, ты ч-е на людей-то из-за кустов бросаешься!
Я поморщился и сказал:
– Смотри, Таксист, - и медленно отвел затвор пистолета, - видишь, там патрон желтенький? Видишь? Теперь я медленно отпускаю затвор. Патрончик поехал в ствол. Видишь? Хорошо. Теперь я медленно нажимаю курок. Ничего. Тогда я нажимаю еще чуть-чуть… Ага, опять ничего. Ну, тогда приставим его к твоей голове, - и я упер ствол ему в лоб, - и нажмем еще чуточку… Интересно, когда оно там внутри соскочит?
– Ладно, ладно, - забормотал Таксист, пуская кровавые сопли, - я все тебе расскажу…
Я убрал пистолет от его головы, и тут же его рука медленно поползла в тот карман, из которого я вынул "макарова".
– Ну ты говори, говори, - подбодрил я Таксиста.
– В общем, Железный послал меня проводить тебя, чтобы все было в порядке.
– начал Таксист, и я от души расхохотался.
Ну, гнал бы уж что-нибудь правдоподобное, еще куда ни шло. А то ведь слушать смешно. Как ребенок, ей-богу!
В это время его рука нырнула в карман и замерла.
– Что, нет пистолетика?
– посочувствовал я, - ай-яй-яй, как нехорошо. В тайге без пистолета плохо.
Я воткнул "макаров" ему в глаз и заорал:
– Говори, падла, все говори, тогда, может быть, живым уйдешь!
Он весь сморщился, видать, больно я ему стволом в глаз попал, и быстро зашепелявил:
– Железный послал меня, чтобы я тебя завалил. Мне, говорит, питерская братва - не указ. Я, говорит, сам себе авторитет. Знахарь, мол, приговоренный, и поэтому его нужно завалить. Я, говорит, себя уважаю. Знахарь, я тебе все сказал, ты меня отпустишь? Обещал ведь…
Я услышал все, что было нужно. А Таксист мне нужен не был. Поэтому я удивленно сказал:
– Я обещал? Что-то не помню. Ты, падла, мне на зоне руку жал и водочкой со мной чокался. А теперь твой ублюдок Железный сказал тебе "фас" и ты пошел за мной, чтобы убить меня. Ты, Таксист, - говно и тварь. И поэтому сейчас я тебя убью.
Он с ужасом уставился на меня, а я сильно прижал пистолет к его груди и нажал на спуск. Выстрел прозвучал достаточно тихо, чтобы я не беспокоился о том, что его кто-то услышит. Таксист дернулся, и его остановившиеся глаза уперлись в голубое таежное небо.