Без пощады

— А, главный инспектор Лэмбден!.. Рано же вы встаете, сэр.

— Не валяйте дурака. Я только что разговаривал с соседом Келли, Бернардом Крэббом. И он сказал, что вчера вы с напарником заезжали к нему и показывали фотографии Тома и Кэйти Меронов.

Окончательно проснувшись, Болт принял сидячее положение.

— Откуда вы о них знаете?

— Да уж не от вас, конечно! Но вышли на них, подозреваю, тем же путем, что и вы. Мы проверили звонки мистера Келли и обнаружили, что последний он сделал на домашний номер Меронов. Держу пари, вы думали, что у нас на это ума не хватит. Я прав?

— Слушайте, я ничего не пытаюсь от вас скрыть…

— Еще мы выяснили, что вчера миссис Мерон была объявлена в розыск в связи с убийством некой Ванессы Блейк, — продолжил Лэмбден, по-прежнему взбешенный. — Как видите, не такие уж мы кретины.

Болт протер глаза.

— Я ничего подобного не говорил.

— За вас говорят ваши поступки.

— Дайте мне немного времени, и я расскажу все, что выяснил.

— Отлично. Выкладывайте.

— Во-первых, я хотел бы извиниться. Вчера события развивались так стремительно, что я сам за собой не поспевал. Я как раз собирался позвонить вам утром и поделиться новостями.

— Хорошо, извинения приняты, — откликнулся Лэмбден как ни в чем не бывало. — Так чем же вы мне поможете в поиске убийц Келли?

Болт понимал, что придется сообщить Лэмбдену что-нибудь стоящее, иначе он не позволит Национальному управлению остаться в игре. Поэтому, выбравшись из постели и направившись в ванную, он рассказал инспектору, что самоубийство Парнэм-Джонса больше смахивает на убийство и что незадолго до смерти покойному писал шантажист. Болт не упомянул об обвинениях в педофилии, поскольку пока ничем не мог их подкрепить.

— Не знаю, как связаны со смертью Парнэм-Джонса Джек Келли и чета Меронов, однако совпадение по времени слишком очевидно, — констатировал он.

— За Меронами кто-то охотится, — сказал Лэмбден. — Сегодня утром мне доложили, что коттедж в Нью-Форесте, который частично находился в их собственности, ночью сгорел дотла. Несколько свидетелей заявляют, что слышали стрельбу. Утром туда выехали эксперты местной полиции, сейчас они ищут улики и тела.

— Если Мероны погибли, то у нас большие проблемы. Похоже, кроме них, больше некому пролить свет на обстоятельства смерти Джека Келли и Ванессы Блейк. Вы пробовали отследить их по сигналу мобильных телефонов?

— Я звоню в том числе и по этому поводу, — ответил Лэмбден. — Вы же знаете, как сложно выбить разрешение на такую слежку. Вам как офицеру Национального управления этого добиться легче. Не поможете?

Болт налил себе стакан воды.

— Хорошо, договорились. И теперь я постоянно буду держать вас в курсе.

— Спасибо.

— Надеюсь, никаких обид?

— Никаких, — добродушно откликнулся инспектор, и Болт почувствовал себя виноватым. Возможно, он слишком жестко судил о нем вчера.

Продиктовав номер телефона Кэйти Мерон, Лэмбден попрощался и повесил трубку.

Если у Тома или Кэйти есть с собой включенные мобильники, то оператор сотовой связи легко отследит их местоположение по сигналу — а Джин Райли, с ее-то связями, добьется этого в считанные минуты. Но в полицейской системе Великобритании нет недостатка во всевозможных административных барьерах, поэтому необходимо подняться по иерархической цепочке до самого верха и просить допуска у директора Национального управления, старшего суперинтенданта Стива Эванса.

Болт позвонил ему не откладывая.

Эванс, славившийся тем, что вставал всегда очень рано (привычка, приобретенная в годы службы в вооруженных силах), ответил после второго гудка, словно ждал звонка. Болт сразу перешел к делу — попросил разрешения на отслеживание мобильных телефонов Тома и Кэйти Меронов.

Эванс терпеливо выслушал его, и когда Болт закончил, тоже не стал ходить вокруг да около:

— Даю вам устный допуск на отслеживание телефона Кэйти Мерон, но не Тома. В его случае такие меры необоснованны.

Спорить Болт не стал — смысла не было, Эванс и так шел на риск — и поблагодарил начальника за поддержку.

— Держите меня в курсе дела, — сказал Эванс. — Бумажки оформим позже.

Затем Болт позвонил Джин Райли — очевидно, разбудив ее. Она еле ворочала языком и с трудом связывала слова в предложения.

— Друг, сейчас двадцать минут восьмого. Что ж ты делаешь? Я легла всего три часа назад…

В двадцать четыре года Джин оставалась матерой тусовщицей и свободное время использовала на всю катушку. Она была полной противоположностью Мэтту Тернеру — видно, именно поэтому они так хорошо уживались.

— Дело срочное, Джин, — сказал Болт без тени сочувствия и быстро изложил, что от нее требуется, не обращая внимания на похмельные стоны девушки и приступы хриплого кашля, которые время от времени сотрясали трубку.

— Чтоб мне провалиться, да это дело уже живет собственной жизнью! — сказала она. — Вы хотя бы приблизительно поняли, что происходит?

— Догадок много, но, насколько они близки к истине, я не знаю. Перезвони мне сразу, как отследишь телефон Кэйти Мерон.

Набросив халат и сварив себе крепкого кофе, Болт позвонил Мо и сообщил ему все новости — от анонимного письма, которое Тернер обнаружил на «винчестере» Парнэм-Джонса, до пожара в загородном доме Меронов. В доме Ханов полным ходом шел завтрак. Инспектор слышал, как на заднем плане резвятся детишки, а Сэйра без особого успеха пытается их угомонить. Эта суматоха резко контрастировала с тишиной в квартире Болта.

— Так, значит, кто-то еще знал о маленьком хобби нашего судьи?

— Похоже. Тернер попытается отследить отправителя письма. А тебе я позвонил, просто чтобы ты был в курсе. Сегодня от тебя ничего не требую. Проведи выходной с семьей.

— Спасибо большое, — сказал Мо и попросил его подождать минутку. Болт услышал, как он закрывает дверь, и звуки на заднем плане стихли. — Слушайте, босс, — сказал Мо шепотом, — не хочу чего-то пропустить, дело ведь серьезное. Если я вам понадоблюсь, сообщите, ладно? Мы сегодня ничего особенного не планировали.

— Ладно, учту. Если всплывет что-то важное, позвоню. А сейчас отдыхай, хорошо?

— Как вы думаете, Мероны погибли?

— Не исключено, — кивнул Болт, — потому что они стали обладателями какой-то опасной тайны. Но если они мертвы, то их секрет умер вместе с ними, и у меня есть неприятное чувство, что тогда мы вернемся к самому началу.