Без снов

Элен задела куст, как она подумала, сирени и у нее перехватило дыхание от шока, когда она прикоснулась к нему. Склонившись близко к кусту, Элен увидела, что он на самом деле состоял из фиолетовых драгоценностей, изящно вырезанных и переплетенных вместе, чтобы создать почти совершенные точные копии реальных цветов.

При ближайшем рассмотрении, Элен увидела, что листья тоже были не реальными, а сплетенными из шелковых нитей. Ничего не было реальным. Ничто не росло здесь.

"Такая красивая," пробурчал Орион себе под нос.

Сначала, Элен подумала, что он говорит о драгоценностях в форме цветка, но когда она посмотрела на него, то увидела, что он смотрит вниз на тропинку, по которой шла самая изящная женщина, которую Элен когда­либо видела.

Она была почти шесть футов высотой, изящная как лебедь с кожей такого глубокого оттенка черного, что почти казалась синей. Она не выглядела старше Элен, но было что­то в способе, которым она двигалась, терпеливое и точное, которое заставляло ее казаться значительно старше. Ее длинная шея была обернута в бусы из огромных, сверкающих алмазов, которые были, вполне откровенно говоря, позорными по сравнению с размером и блеском ее глаз. На вершине ее глянцевых, до колен, волос была расположена ярусами корона, сделанная из из всех типов драгоценных камней, некоторые Элен могла назвать, а довольно многие не могла. Она была в платье из ароматных, живых лепестков роз, которые блестели от росы. Лепестки были белыми наверху, а затем, опускаясь ниже меняли оттенок от розового к более темному, а ее ноги казались окруженными в облаке богатых, красных роз.

Под ее босыми ногами, которые мерцали от множества колец на пальцах ног, расцветал бесконечный ковер полевых цветов, цвел, а затем увядал. Каждый шаг, который она делала, заставлял изобилие цветов тянуться к весне к жизни, а затем высыхать и умирать, как только они касались бесплодной почвы Подземного мира. Это было похоже, как будто наблюдаешь за сотнями великолепных цветов, бросающих себя с утеса как лемминги, и Элен очень захотела это остановить.

"Ужасно, не правда ли?" сказала Персефона своим музыкальным голосом, когда посмотрела на умирающие цветы у себя под ногами. "Моя сущность создает их, но в Аду я не в силах поддерживать их. Ни один цветок не может прижиться здесь надолго."

Она смотрела на Элен, когда говорила, но ее глаза сказали больше, чем ее слова. Она знает, что я умираю, подумала Элен.

Элен быстро глянула на Ориона, который казалось не обращал внимание на тихий женский разговор. Элен улыбнулась королеве, передавая ей благодарность. Она не хотела, чтобы Орион узнал, что ей осталось не долго. Если бы он узнал, что она умирает, то тогда он мог изменить свое поведение по отношению к ней.

Как будто повинуясь освященному веками протоколу, Орион вышел вперед и наклонил голову и плечи в почтительном поклоне.

"Леди Персефона, Королева Аида, мы пришли просить помощи", сказал он официальным тоном.

Это звучало странно, но правильно для этой ситуации. Элен с удивлением поняла, что и дети Делос, и Орион, которые были воспитаны Сционами, могли легко переключаться с современного сленга к старосветским манерам.

"Можем ли мы объединиться с вами?" Спросил он.

“Проходите, садитесь, и добро пожаловать,” сказала она, указывая на скамью из оникса около тропинки. “Поскольку здесь в моем саду Вам рады, как нигде больше, молодой Наследник двух вражеских Домов.” Она выполнила такой гладкий реверанс, что устыдила бы любую прима­ балерину.

Рот Ориона напрягся. Сначала, Элен подумала, что это от гнева, из­за того, что была поднята тема его детства, далекого от идеального, но когда она пригляделась поближе, то поняла, что это было, от переполнявших его эмоций.

Элен, наконец, поняла кое­что об Орионе, что не до конца осознавала. Орион никогда не был принят никем. Половина его семьи ненавидела его, потому что он не был оставлен умирать на склоне горы, а другая половина, потому что Фурии заставляли ненавидеть его. Его мать умерла, и сам вид его заставил его отца поддаться Фуриям­вызывающим ярость. Помимо Дафны, у которой для всего был скрытый мотив, никто, ни один из Сционов, никогда не приглашал Ориона посидеть рядом с ним, с такой добротой.

Изучая серьезное выражение лица Ориона, Элен ощутила, что единственное место, где он когда­ либо формально был радушно принят, как Сцион, находилось прямо здесь, прямо сейчас, у Персефоны.

Он был радушно принят только в Аду, подумала Элен. Понимание этого заставило заболеть у нее в груди.

Понимая, что Элен стоит и таращит глаза, Персефона протянула руку, и великодушно пригласила ее присоединиться к ним на скамье.

Элен покраснела и закивала головой от неловкости. Она застыла как сумасшедшая, и не могла вспомнить ни слова, чувствуя себя как большой лох. Ей было очень жаль, что она не обращала внимание на все те строфы о любезности, через которые она перескакивала в Илиаде.

Персефона, казалось, почувствовала дискомфорт Элен и улыбнулась ей теплой, радушной улыбкой.

"Не нужно церемониться. Подумай, может быть, это я должна быть той, кто поклониться тебе," сказала Персефона дразня ее.

"Эй, я не ношу короны," смеясь сказала Элен, чувствуя, что это была шутка. Персефона любезно улыбнулась, а потом ее лицо стало серьезным.

"Пока нет", сказала она загадочно, а затем уверенно продолжила. "Вы ищете способ убить Фурий".

Орион и Элен посмотрели друг на друга, в шоке от такого открытого заявления.

"Да," убедительно сказал Орион. "Я хочу их убить."

"Нет, вы не сделаете этого." Персефона обратила свои сверкающие глаза шоколада на Ориона, немедленно смягчая его. "Вы должны помочь им. Они отчаянно нуждаются в вас, чтобы вы спасли их от страданий, мои дорогие. Вы знаете, кто Фурии"?

"Мы этого не знаем," сказала Элен, ей не понравилось как фамильярно великолепная богиня вела себя с Орионом. "Пожалуйста, объясните нам."

“Фурии ­ три молодые сестры — родившиеся от крови Урана, когда его сын, Титан Кронос, напал на него. Фурии были похищены волею Мойр в момент их создания и вынуждены играть свою роль в Большой Драме. Боль, которую они чувствуют, реальна, и бремя, которое они несут...”

Персефона прервалась и посмотрела умоляюще в глаза Ориона. “Они все еще почти дети и они никогда не испытывали даже одного единственного момента радости. Ты знаешь, что я имею в виду, принц. Ты знаешь, что они испытывают.”

"Ненависть", сказал он, посмотрев на Элен. Она вспомнила, как ужасно было чувствовать ненависть к Ориону в пещере, и она знала, что он думает тоже самое о ней.

"Мы должны помочь им", шепнула Элен ему, и он улыбнулся ей в ответ. Они были полностью согласны друг с другом. "Мы должны освободить их."

"Фурии и Сционы," решительно сказал Орион.

"Да," согласилась Элен. "И я обещаю, я освобожу Вас тоже, Ваше Величество".

"Нет, не надо!" внезапно воскликнула Персефона. Она быстро заговорила. "Скорее, Элен, ты долго не проживешь, если не будешь спать! Ты должна принести Фуриям воды из Реки—" Название реки заглушил мощный, громкий голос.

"ЭЛЕН, ТЫ ИЗГНАНА."

Элен почувствовала, как ее тело вышвырнуло из Подземного мира, как будто его подхватила и бросила рука шириной в милю. На мгновение ей показалось, что она увидела огромное лицо доминирующее над ее видением. Он показался ей знакомым. Его ярко зеленые глаза были так печальны. . . .