Беззащитный
Шрифт:
И то, что в такой жизни не очень-то яркие эмоции, Игорь прекрасно знал. Раз или два в месяц находился хоть какой-нибудь способ повеселиться, но с работой-то это было совсем не связано, и с этим оставалось только мириться. Наверное, это смирение давалось Игорю именно потому, что вместе с яркими положительными эмоциями он был лишен и ярких отрицательных. Страшно было заболеть, или потерять заработок, или попасть под машину, но это страхи совершенно не удивительные, а потому тоже не яркие.
И что происходит теперь?
Можно было бы – как часто делают почти все – списать случившееся на переутомление, на расшатанные нервы или
Да, было заманчиво остановиться на таком простом объяснении, но Игорь себе этого не позволил. Два эпизода с такими непривычными, пугающими ощущениями, еще и в пределах одного часа – это слишком, чтобы так просто игнорировать.
Руки уже сами включили телефон, путь в мир ответов на все вопросы был открыт. «Но и это не все, – напомнил себе Игорь, перебирая пальцами по экрану. – Про симптомы почитаю, дело нехитрое. Но и свою собственную башку отключать нельзя».
Это было правильно: если зарыться в интернет с головой, такого бреда можно начитаться – еще похлеще ужас накатит. Надо было самому проследить, с чего все могло начаться, должна же была быть какая-то последовательность. До прихода домой все было нормально, совершенно обычные промежутки с передышками. Значит, надо мысленно проследить ход событий от того, как вошел, как пошел в ванную…
– Да я же говорю, как сквозь землю!
Газировки, чтобы разлить, под руками уже не имелось, поэтому Игорь просто выронил телефон. Тот ударился о край стола, сорвался вниз и приземлился на ламинат точнехонько блоком камер.
Ворвавшиеся в кухню супруга с бирюзововолосым Олежкой говорили без остановки. Параллельно Нина запустила кофемашину, и в ответ на дребезжащее гудение агрегата в голове Игоря зазвучали первые признаки мигрени. По утрам его жена могла употребить и две, и три чашки кофе, но вечера у нее обычно были «бескофеиновыми». Но если же в домашний уют Нины просачивалась работа, что случалось, к огорчению Игоря, все чаще и регулярнее, кофемашина начинала прямо фонтанировать. А это значило, что будет много шума, много болтовни не по делу и очень немного реальных попыток решить нештатную ситуацию.
– Ну не может человек сквозь землю провалиться! – настаивала Нина, оборачиваясь к молодому коллеге. – Хорош тут фигурами речи кидаться. Может, его правда машина сбила. Жена его там должна проверять, разве нет?
– Да она проверяет, – отвечал Олег, не желавший, однако, сдаваться. – Понимаешь, там такая история. У Славы машина на подземной стоянке. Ну, прям там, где он живет, в доме. Под домом… В общем, там все, когда спускаются, мимо охранника проходят, понимаешь? Пост у него там. Проходят, в машину садятся и едут. Выезжают наружу. А там – другой пост, уже застекленный, с мониторами. И охранников трое. Так вот мимо них он не проезжал… То есть из гаража не выезжал он!
– А машина?
– На месте стоит… Че машина-то?
– Так не поехал он в ней, сам пошел, – сказала Нина, настойчиво повысив голос. – Пешком, понимаешь? Ножками! А охранники – дебилы! Им фиолетово, кто мимо проходит. Жилец – и ладно.
– Да понимаешь… – Олежка под напором Нины замялся, но потом снова осмелел. – Не мог он там выйти, чтобы его не заметили. Его и в доме все знают, и каждый охранник… Юля говорит, что много раз у него была
и в машине с ним ездила. Говорит, там нереально выйти, чтоб никто не заметил. Бункер!– Ой, ладно, знаю я ее, – отмахнулась Нина. – Сейчас придет – узнаем, чего она там на самом деле знает.
Молча наблюдавший эту перепалку с вниманием дрессированной собаки Игорь аж поперхнулся. Еще и Юля? Ладно Нина, она в процессе болтовни хоть к какому-то итогу прийти может. Но Юля, это мелкое визгливое нечто…
В их доме она бывала не просто часто. По-хорошему на плечах Нины лежала вся полнота ответственности Юлиной лучшей подруги. У Игоря не было никакой реальной возможности это изменить, приходилось только подстраиваться. И каждый раз присутствие Юли, взрослой женщины с поведением тринадцатилетней школьницы – даром, что она была старше Нины на полных два года – оканчивалось или плачем, или истеричным смехом, похожим на плач, или, в лучшем случае, депрессивным нытьем. Оно же, скорее всего, переходило в плач, когда Юля возвращалась к себе домой.
Продолжая наблюдать сумбурный диалог между супругой и ее молодым коллегой, Игорь почувствовал, как душно и тесно вдруг стало ему в этой и без того невеликой кухне. Сдавило всего разом, не очень сильно, но неотвратимо. И под этим давлением внутри у Игоря начинало уже закипать.
Мало появления в доме юнца с противоестественными волосами, так еще и эта истеричка вот-вот заявится. Работа Нины вторглась в дом и захватывала все больше территорий, не оставляя Игорю свободного места, чтобы просто успокоиться, собраться с мыслями и разобраться. В чем? Да как тут сообразишь в таком гомоне?
– Я, наверное, лучше… – заговорил Игорь, поднявшись со стула.
Он указал на выход из кухни, но Нина на него не смотрела. Она отвернулась к своей кофемашине, в лице ее застыло все то же обескураженное выражение, которое Игорь уже видел сегодня. Только теперь оно усилилось в несколько раз, и прибавилось к нему теперь еще нечто тоскливое, потерянное… Нечто, что ожидаешь увидеть как раз у той самой тринадцатилетней школьницы, которой после долгожданного концерта так и не удалось настигнуть растатуированного солиста, вовремя умчавшегося на свое афтерпати с девицами постарше и поуверенней.
В большой комнате Игорь сперва застыл на месте и какое-то время прислушивался к себе. Далеко не сразу он заметил, что крепко сжимает кулаки – он и не ожидал, что его настолько взвинтят события этого вечера. Выходя из комнаты, Нина погасила свет, и Игорь продолжал стоять в темноте, рассчитывая, что сейчас его «отпустит».
Но какая же все-таки хрень! Он же не тащит работу в дом. Нет, почти никогда. Уж коллег, которых Нина, кстати, недолюбливает, по вечерам тоже, в общем, не водит. А ей, получается, сложно оставить всех этих шумных суетливых нытиков там, снаружи, за пределами квартиры. Да, так и по удаленке заскучать недолго.
И сколько теперь ждать, пока его дом перестанет быть штабом борьбы со стихийным бедствием? Можно, конечно, воткнуть наушники и засесть за ноутом. Но масштабы квартиры не позволяли отдалиться от суеты на должное расстояние. Избавиться от этого чувства сдавленности, спрессованности, скорее всего, не получится. И ведь не убежать – куда денешься в такой будничный вечер? Да и с какой стати? Игорь как никогда сильно ощущал себя притесненным в собственном доме, в том месте, где он должен – и хочет! – наслаждаться покоем и тишиной.