Беззащитный
Шрифт:
Они давали понять: в своей охоте он совершенно не боится пролить свою собственную кровь, а уж чужой не побрезгует тем более. Двое злоумышленников, конечно же, были подосланы им. Еще одна мера запугивания, «черная метка», и пока не самая опасная, худшее он припас на потом.
Как это стало известно Игорю? Да велика ли важность? Вероятно, оттуда же, откуда он знал, что есть у этой женщины дети, кажется, двое. Что жизнь во всем этом изяществе – чего уж там, в роскоши! – нисколько не испортила ее миролюбивого, мягкого характера. Что, будь ее воля, она бы сделала свою жизнь гораздо скромнее,
Вот только ее имя…
Впервые за то время, что он находился в этом доме, Игорь испытал ужас. Он поймал себя на мысли, что совершенно не помнит – а то и вообще не знает – имени той, в чьи глаза он никак не мог наглядеться, чья неосязаемая, не телесная мягкость так охватывает его, успокаивает и умиротворяет.
Он не знал имени ее преследователя и даже не задумывался об этом. Но ее имя! Его же необычайно важно, необходимо знать! И будто он и правда знал, будто бы даже произносил когда-то вслух. Но неужели он мог его забыть?
– Я не обижусь, если вы не захотите мне помочь, – сказала она. – Но обратиться мне больше не к кому…
Она облокотилась о каминную полку и слегка опустила голову, почти касаясь виском пышного букета цветов, стоявшего в вазе рядом с ней. Цветы прекрасно смотрелись, ярко и красочно, но не настолько, чтобы рябило в глазах.
– Нет-нет, что вы! – воскликнул Игорь, испугавшись еще сильнее. – Не прогоняйте меня и не стесняйтесь. Я все сделаю, чтобы вам помочь, как же иначе?
Он тоже оперся о полку, положив локоть рядом с часами.
Его испуг от осознания, что он не знает ее имени, сменился искренним беспокойством, что сейчас она поддастся чувству стыда и откажется от его помощи. А этого допустить было никак нельзя. Это значило бы позволить безумному и коварному преследователю навредить ей. Сама ли она навлекла на себя эту опасность или только лишь стала жертвой обстоятельств – неважно. Игорю была чудовищна сама мысль, что некто, поливающий свои письма кровью и подсылающий подручных с ножами, дотянет до нее свои лапы.
Игорь видел, как мучается она от смущения, как молча корит себя за то положение, в котором оказалась. И он решился сделать шаг ближе к ней. Она подняла на него и испуганные, и таящие надежду глаза – новая волна мягкости, нежности, чистоты, солнечного тепла и света окатила его, заставив появиться кому в горле.
– Я помогу, и все будет в порядке, – проговорил он, радуясь, что голос не дрогнул. – Я обещаю.
Она улыбнулась, в голубых глазах ее блеснули слезы.
Они уже не стояли у камина.
Она снова сидела на стуле, а он прохаживался туда-сюда по гостиной, то глядя под ноги, то с тревогой косясь на окно. Тех сильных чувств, что только что были пережиты, он уже не испытывал. Они ушли вглубь, надолго согрев его душу и придав разуму единую и отчетливую цель. На их место пришла собранность и готовность к действию. Эта резкая внутренняя перемена Игоря нисколько не расстроила. Пришло время решительности, мягкость нужно слегка притушить. Но он не сомневался, что те тепло и свет, которые излучала она, будут теперь с ним всегда.
Необязательно, чтобы она постоянно смотрела на него с улыбкой и слезами благодарности.– Я его найду, – говорил Игорь. Он был уверен, что перед этим говорил еще что-то, приводил какие-то доводы. Но что уж было поделать, приходилось догонять события на ходу. – Ждать, пока он придет сам, нельзя.
– Но где? – спрашивала она, и Игорю очень понравилось, как она вторит его деловитому тону, не давая себе больше раскисать. – Он давно скрылся от людей, никто не знает, где он живет и что делает. Никто его давно уже не видел.
– Думайте, – подбодрил он ее. – Кто-то мог бы знать… А если нет, то хоть какая-то зацепка, какая-то мелочь могла бы навести нас на след.
К этому времени знания Игоря еще расширились. Ему уже точно было известно, что и красавица, вверившая себя его заботам, и ее преследователь происходили из высшего общества. Из такого, где самому Игорю никогда бывать не приходилось. Очень недобрым веяло от самого осознания этого факта. Было бы лучше, если бы она сторонилась светской жизни, слишком много опасностей для такой прекрасной и доброй душою женщины. Ведь и сейчас, когда пришла беда, никто оттуда не торопился ее поддержать.
И искать следы злодея среди общества бесполезно. Она могла бы, конечно, попытаться расспросить хоть кого-нибудь, но времени на это не хватало, действия требовались немедленные.
Но от чего же оттолкнуться, откуда начать путь…
– Нож! – радостно крикнул Игорь.
С места он рванул в красную гостиную.
Нож толстомордого все так же был воткнут в столик, никто и не подумал его вытащить. Игорю и самому пришлось напрячься, но извлечь оружие удалось с первой попытки. Правда, грозное оружие как-то странно изменилось в размерах, будто скукожилось. Размером нож теперь не превосходил и карандаша, да и лезвие сделалось совершенно тупым, порезаться о него стало просто невозможно.
Впрочем, это не показалось Игорю хоть сколько-нибудь существенным. Он встал у окна и в естественном свете принялся вертеть оружие в руках, внимательно его рассматривая. Хоть какая-то мелочь, самая незначительная, хоть какая-то зацепка. Он очень хотел, чтобы она нашлась.
– Не может же это быть так просто? – услышал он ее голос и даже краем глаза заметил, что она пришла вслед за ним и стоит рядом.
– Может, – ответил он.
Нож еще слегка уменьшился, но Игорь не оставлял его. И когда в двадцатый раз он скользнул взглядом по рукоятке, которая только что была совершенно гладкой, то нисколько не удивился, а очень обрадовался тому, что увидел на ней не то штамп, не то клеймо.
– Вот! Я же говорил!
Игорь распрямился и повернулся к ней.
Но ее рядом уже не было. Он стоял один в пустой гостиной.
Невероятная тоска охватила его. Он завертелся на месте, пытаясь понять, куда она могла деться. А гостиная между тем вдруг повела себя странно. С каждой секундой в ней становилось все меньше мебели, стены вытягивались, помещение сужалось, обои из красных становились какими-то коричневыми.
Вправо и влево от Игоря вытянулся длинный коридор, и оба конца его терялись из виду.