Биение сердца

– Ну, не самые удачные моменты, чтобы вспоминать меня, - приглушенно засмеялась Мина.

– Я вспоминал только в хорошем смысле. – развеселился, вторя ей, и Хонки. – Не опошляя.

– И на том спасибо. – она быстро пооборачивалась через плечо и посмотрела на парня, подводя к прощанию.

– Дома ждут?.. – так многозначительно затянул конец он, словно хотя услышать, живет она уже со своим бойфрендом или нет? Мина услышала эту подоплеку.

– Да, мама. Отец уже спит, наверное. – мысли о сожительстве исчезли без следа.

– Слушай, - видя, как она не решается начать отступать, Хонки следил за её ногами в сапожках. – Это самое… в общем, - он сглотнул слюну и, поправив волосы, убрал руку обратно в карман. – А можешь отпроситься ещё?

– Ещё? – Мина опять покосилась в сторону своего дома. – Холодно гулять, а в гости не могу пригласить. Некрасиво в такой час, мешать будем родителям.

– Ну, это понятно. – делая даже для себя вид, что и не собирался напрашиваться в гости, судорожно соображал дальше вокалист. – А поехали к нам в общагу? Ребята будут тебе рады! Сколько лет не виделись?

– Да тоже как-то неудобно, - отказалась Мина, но осанка расслабилась, выдавая ожидание других предложений.

– Чего неудобного? Выпьем чего-нибудь на кухне, они спать скоро уйдут, а мы дальше потрещим.

– Да нет, не стоит. – они посмотрели друг на друга, и Хонки боялся поверить в то, что понимает правильно ход мыслей бывшей возлюбленной. В ней теплилась какая-то агония, просящая быть смелым и отважным. Но он остерегал себя, что это может быть иллюзией, и лишь он сам хочет зайти гораздо дальше.

– Как хочешь. Ладно. – останавливая поток своей активности и выстраивая преграду из сомнений для словесной прыти, Хонки неловко приблизился, собираясь поцеловать Мину в щеку.

– Пока, и спокойной ночи! – подставила она её и, улыбнувшись, развернулась спиной, получив этот поцелуй.

– Мина! – запаниковав, что всё-таки неверно истолковывает происходящее и лучше рискнуть, чем опустить руки, парень всё-таки остановил её. Девушка оглянулась. – Мина, а если… если снять номер в гостинице? Я заплачу. Ты поедешь? Поедешь со мной сейчас?

Широко распахнув глаза, она разомкнула уста, тут же закрыв их, и снова разведя. Но ни звука не исходило от неё. Памятуя о том, как она сопротивлялась тому, чтобы жить вместе – ведь это не очень-то прилично! – Хонки проклинал себя за бестактность. Разве Мина та, которую приглашают на ночь в мотели? Он побледнел, уже въявь слыша отказ.

– Я… я поеду, Хонки. – вдруг выдохнула она, сменив растерянное остекленение лица сбивчивой радостью. Едва не потеряв равновесие от чрезмерных эмоций, парень тоже ослабил нервы и дернулся за телефоном, чтобы вызвать такси.

Снятый на паспорт Мины номер – имя знаменитости в гостинице не одобрилось бы агентством и могло бы вызвать скандал, - распахнулся перед ними. Неловко войдя, они переглянулись и, разрумянившись, со смешком, отвернулись в стороны. Оба вспомнили тот день, когда их надоумило лишиться девственности. Они тогда выглядели примерно так же – неуверенные, трясущиеся, но старающиеся не показывать вида, что страшно.

– Это как-то… необычно. – изрек Хонки.

– Да ладно? Для тебя-то? – хитро сузила глаза Мина. – Гостиничный номер и девица. Ни за что не поверю, что это не самый обычный твой рацион.

– Девицы – да, а вот девушка, которая мой друг детства и… - она внимательно посмотрела на него, но под её взглядом он замялся. – И та, к которой я испытываю куда больше, чем к кому бы то ни было.

Механически избавляясь от верхней одежды, молодой человек и его спутница перетаптывались по разным концам комнаты, разделенные кроватью. Хонки как-то само собой продвинулся к окну и поглядывал в него, потому что каждый взгляд вовнутрь помещения превращал его в мандражирующего зяблика. Мина, позвонившая матери, когда они ехали в машине и предупредившая, что вернется к утру, села на стул, вертя в руках неприкаянный телефон. Она почти не стала обманывать и сказала, что встретила случайно Хонки, поэтому они с ним хотят посидеть и поговорить о жизни до самого рассвета.

– Твоя мама, наверное, меня ненавидит, да? – поинтересовался солист F.T. Island.

– Нет, с чего бы? Я никогда не посвящала её в подробности своего личного.

– То есть, если бы посвятила, то ненавидеть бы было за что? – уточнил Хонки и опередил ответом сам же. – Риторический вопрос, я знаю, что есть за что.

– Все люди рано или поздно поступают плохо. Вот я сейчас, разве хорошо делаю? Нет.

– Ты делаешь нормально. – оправдал её для неё же и для себя парень. – Может, шампанское заказать сюда? Хочешь?

– Нет, если честно. – Мина отложила мобильный на прикроватный столик, чтобы не теребить его бестолково. – Я не люблю, когда ты выпивший, даже если чуть-чуть… Хотя сама хотела бы чего-нибудь от нервов.

– Можешь выпить бутылку одна, - улыбнулся Хонки.

– Это уже смахивает на алкоголизм.

Молодой человек сел на кровать, поскольку с его стороны стульев не было. Чтобы не сворачивать шею, смотря на ту, с которой сюда явился, пришлось забраться с ногами. Горела люстра над головами, свет был ярким и, пусть даже двое понимали, что подобное посещение гостиницы должно закончиться чем-то «взрослым», интимной обстановки никак не складывалось. Хонки трезво рассудил, что сделать всё возможное для комфорта должен он.

– Выключишь верхний свет? – указал он на выключатель рядом с Миной. – Я зажгу лампу.

Молча кивнув, девушка нажала на кнопку, и в тот же миг Хонки щелкнул переключателем. Распространяя из-под абажура розоватый мирный свет, лампа украсила помещение намеком на близость.

– Залазь сюда, - похлопал перед собой по-дружески парень, предвкушая, что когда Мина окажется в пределах досягаемости, всё пойдет легче.

Секунду переждав в сомнении, она подошла к постели и тоже на неё забралась.

– Совсем как раньше, - сопроводила комментарием себя девушка. – Помнишь, когда мы въехали в квартиру тогда?..

– И растерялись от того, что не надо больше поглядывать на дверь, переживая, не войдет ли кто. – подтвердил Хонки. – О, да. Когда мы встречались первый раз, - между ними было принято так и говорить «когда мы были вместе впервые» или «когда мы были вместе второй раз», что соответствовало их отношениям в промежутках расставаний. – То это была настоящая беда: вечные оглядки, стрем и кипиш.