Бисквитка
Шрифт:
Перечислять, только настроение себе портить.
Несмотря на то что чванливости и важничанья в братьях не было, Лаврентий всё равно ощущал себя червяком ничтожным. Злился, но виду не показывал. Зависть, что пыталась наружу вылезти, прятал с таким старанием, что даже Анна Юрьевна не догадывалась, какие в нём бродят пакости.
И только в своей чадно-угарной пекарне и в лавке так орал на обслугу и работяг, что прозвали его за глаза Дурной Баранкой.
***
День оказался хмурый, слякотный. С самого утра рваные тучи состязались меж собой, какая из них самая серая, самая тяжёлая. Похоже, верх взяла та, в зловещей чёрной бахроме, что с речки приползла, напитавшись
Иван Дмитриевич явился к обеду что та туча - мрачный, недовольный, готовый в любой момент пролиться на домочадцев нудным бессмысленным раздражением. Но удержался, взглянув на детей, что уже сидели за столом, терпеливо ожидая главу дома. Митя при его появлении напустил на себя строгости, выпрямился на стуле, хотя по его горящим глазам Иван Дмитриевич сразу догадался, что тот хочет чем-то похвастаться, но держит паузу. Таша, наоборот, засуетилась, привстала, чтобы кинуться отцу на шею, но так и не решилась нарушить правила, поймав взгляд гувернантки, осталась на месте.
Любови Гавриловны за столом не оказалось, что в общем-то последнее время не редкость - спускаться вниз по лестнице стало всё тяжелей, последние недели беременности совсем её измучили. Не было и Митиного гувернёра, который выпросил пару выходных дней, чтобы решить какие-то имущественные дела в городской управе. Место бабки Антониды тоже пустовало - её отправили обратно к Любиной сестре, опасаясь, что она, окончательно впавшая в старческое слабоумие, может чем-нибудь навредить младенцу, когда он появится.
Бросив быстрый взгляд на Мину, отчего та сразу стушевалась, он разочарованно подумал, что девица она всё-таки неинтересная, лицо пятнистое, движения скованные, угловатые. Даже странно, что пару раз показалась она ему привлекательной. Видимо, скудное освещение тому виной. Чуть больше света и иллюзии исчезли.
Зато экономка, Марья Васильевна, не отводила глаз, не тушевалась. Вот на неё всегда можно положиться. Насчёт хозяйства что не спроси, всегда ответ имеется. С подтверждением. Или в книге амбарной соответственная надпись найдётся, или квитанция, подшитая в специальную папку, будет показана.
– Или всё же найдёт способ, как хозяев подраздеть?
– поймав себя на этой мысли, Иван Дмитриевич рассердился, - это что ж я так на весь свет окрысился, всякого подозревать готов, и насторожился, зная, чем может закончиться его хандра. С каждым разом приступы тоски смертной давались ему всё тяжелее.
Тем не менее повод для дурного настроения имелся.
Подвёл его один из поставщиков чая. Хорошо хоть управляющий вовремя углядел фальшивку да ему дал знать. Не успели эту гадость в производство запустить. Денег с китайца, скорее всего, получить не удастся, хитрая лиса, наверняка уйдёт от ответственности. А вот расстаться с ним придётся.
Вообще в последние годы слишком много появилось чайных подделок. Что только мошенники не придумывают! И песок для весу добавляют, ну это ещё ладно, песчинки при попадании в чайник на дно осядут, серьёзного вреда человеку не принесут. И высушенные листья кипрея, которые возами из Москвы и Петербурга распродаются по всей России и даже вывозятся контрабандой под видом другой клади за границу, где тамошние «умельцы» подмешивают его к настоящему чаю, выдаются за настоящий напиток. Это тоже не так страшно, всё же кипрей, или как его ещё называют - иван-чай, растение полезное, даже лечебное. Попадались ему и смеси, куда добавлялись измельчённые листья дуба, ясеня, берёзы, вербы, подкрашенные куркумой для придания настою «чайного» цвета. Некоторые же
любят травяные чаи.О вкусах чего спорить, каждому своё.
Хуже, когда вместе с безвредным кипреем или каким другим приятным растением в состав чайных суррогатов попадают неизвестного происхождения сорняки, которые вполне себе могут оказаться ядовитыми. Были случаи, когда люди травились.
Но его китаец всех переплюнул: насовал в сырьё металлических опилок. Вот о чём, шельма желтолицая, думал?! Ведь рано или поздно обман вскроется. Конечно, и русский купец мог напортачить, не все о чести своей заботились. Кое-кто и совесть забыл, погнавшись за барышами. Слыхал Иван Дмитриевич, что даже судебные дела были. Да вот совсем недавно торговцев (фамилию он забыл, что-то с церковью связано - не то Поповы, не то Крестовские) за производство фальшивого чая и торговлю им, осудили на длительные сроки. И поделом!
Ох, нелёгок путь к купеческим вершинам! Можно и на каторгу загреметь, за грехи чужие. За всеми ведь не уследишь. А людишки жадные бывают, с умом неразвитым, корыстным.
Пытаясь уйти от неприятных мыслей, Иван Дмитриевич поднялся к супруге. Послушал, прижавшись ухом, тихую потайную жизнь маленького существа, что вот-вот появится на свет. Оттаял, заулыбался. Любу поцеловал и нежно руку её погладил. Вот где счастье!
В её спальне уже всё к родам готово, убрано и вычищено. Постельное бельё, салфетки, полотенца, свивальники лежат наготове в стопках, кровать на середину вытащена, чтоб удобно было со всех сторон подходить. Две акушерки по очереди дежурят в комнате неподалёку. Если схватки начнутся, вмиг прибегут (колокольчик под рукой у Любы лежит), помогут, пока врач до роженицы доберётся.
– Дома останешься?
– спросила Любовь Гавриловна, - или ещё по какой надобности ехать надо?
– Надо, Любонька, надо. Но попозже. С Лаврентием уговорились поужинать, хочет поговорить. О чём, мне пока неведомо.
– Ну, братец твой поболтать любит, может, и просто так вызвал, ради встречи. Кланяйся ему и Аннушке от меня, скажи, что здоровья им желаю, и прибыли в делах. Слушай, Ваня, - сменила она тему, - а правда, что купчиха Семыгина сильно развернулась в последний год? Вроде бы в новый дом переехала. Сказывают, дом просто загляденье. И внутри, что царские хоромы.
– Ну да, проходил как-то мимо, видел. Дом из красного кирпича фигурной кладки, с обтёсом. Солидный. На втором этаже сама живёт, внутри не был, врать не буду, а весь первый этаж под свои магазины обустроила. И сбоку кофейня маленькая. Как от бремени избавишься, сил наберёшься, я тебя туда отвезу - сама всё увидишь.
Она согласно покивала:
– Скорее уж…
Конечно, ей, деятельной и любящей общение, скучно сидеть в четырёх стенах. Да ещё столько ограничений терпеть. Но иначе нельзя, ведь внутри у неё Господь творит душу и тело малыша, а значит, и ей надобно о своей душе заботиться, удерживая себя от раздражения, зависти и гнева. В одиночестве делать это куда проще. Не дай бог, дурное подумаешь, так у дитя родимое пятно появится.
– Скучно мне, Ванечка, - пожаловалась она, - сил нет. Рукодельничать нельзя. Если иголку в руки возьмёшь, то дитя может в пуповине запутаться. И вязаньем можно вред нанести. Вот сижу, только журналы, где картинки с природой, листаю, чтоб ребёночек спокойный был.
Тут в дверь экономка постучала.
– Иван Дмитриевич, - сказала она, - будьте добры, спуститесь вниз, там для Ташиной комнаты мебель привезли, принять просят.
– Ну наконец-то!
– обрадовался он, - Любонька, отдыхай, а я пойду взгляну, что там челябинские умельцы настрогали.