Блэкаут

Ишгль

Когда Манцано и Бондони доехали до места, было уже темно. Они объяснили приветливой женщине-администратору, кого ищут, и та проводила их к нужному дому.

– Папа! Что ты здесь делаешь? И ты, Пьеро?

Манцано был знаком с Ларой, хоть и поверхностно. Она ему всегда нравилась: миниатюрная и бойкая, с пышной гривой каштановых волос.

– Заходите! Что это у тебя на лбу? – спросила она Манцано и показала на шов.

– Небольшая авария, – ответил Пьеро, и вновь перед глазами возникла сцена с зажатой в покореженной машине женщиной.

Позади Лары появилась вторая женщина, на вид немногим меньше сорока. Она была выше, стройная, с длинными темными волосами, которые создавали контраст с ее голубыми глазами. Лара представила ее как Хлою Тербантен.

Дом оказался небольшим, но уютным. В открытой печи потрескивал огонь, по двум стенам комнату обрамляли скамьи. На одной из них, подобрав ноги, сидела третья женщина. Когда Манцано и Бондони вошли, она поднялась. Примерно одного роста с Ларой, с веснушчатым лицом, вздернутым носом и короткими светлыми волосами. Ее голубые глаза словно сияли. Под свитером со скандинавским мотивом угадывались приятные формы. Женщина взглянула на лоб Манцано, но спрашивать ничего не стала. «Пожалуй, мне здесь понравится», – подумал Пьеро.

– Соня Ангстрём, – представила Лара, – представляет Швецию в нашем квартете. Четвертая, из Нидерландов, еще нежится в ванне.

– У вас есть вода? – оживился Бондони. – И ванна?

Его дочь рассмеялась:

– Но ради нее придется потрудиться. И только не говори, что вы приехали из Милана ради горячей ванны.

Брюссель

Терри Билбэк был доволен, как никогда. В его офисе было тепло, текла горячая вода и функционировал туалет. Освещение, компьютер, Интернет и даже кофемашина – все работало. В отличие от двухкомнатной квартиры в спальном районе Брюсселя, откуда ему пришлось добираться до авеню Больё на машине. Общественный транспорт был парализован.

Однако удовлетворение было недолгим. Как и его коллеги по Центру мониторинга и информации Евросоюза, сокращенно ЦМИ, он рассчитывал на скорое восстановление электроснабжения. Но ничего подобного не происходило. В первой половине дня стали поступать первые сообщения и запросы от стран-участниц.

В Центре двадцать четыре часа в сутки находилось около тридцати сотрудников из разных стран, решая три спектра задач. В первую очередь это был центр коммуникации. В случае катастрофы они координировали запросы и предложения о помощи от стран-участниц. Вторая задача состояла в информировании всех участников, а также общественности об актуальных акциях и интервенциях. И кроме того, ЦМИ обеспечивал координацию мероприятий по оказанию помощи на разных уровнях. В центральном бюро сравнивали запросы о помощи и потребности, определяли дефицит и искали решения. При необходимости в пострадавшие регионы направляли сотрудника ЦМИ.

Раздался звонок. Телефон не умолкал весь день. Номер был ему незнаком, судя по коду – Австрия.

– Привет, Терри! Это Соня Ангстрём.

– Привет, Соня. Как добрались?

Ангстрём рассмеялась:

– С приключениями. Мне тут рассказали кое-что интересное. Но, кажется, эта информация скорее для Европола. Только вот номера их у меня нет.

– А о чем речь?

– Лучше тебе расскажет знакомый моей подруги, с которой я поехала в отпуск. Его зовут Пьеро Манцано, он итальянский программист и обнаружил одну странную вещь.

Гаага

Франсуа Боллар стоял у окна в гостиной и смотрел на дождь. На улице темнело. Они расставили на лужайке перед домом все емкости, какие нашли: ведра, тазы, кастрюли, стаканы, кувшины, тарелки. Дождевая вода плескалась в них под падающими каплями. У Боллара за спиной играли дети. Жена Мари сидела на диване и читала при свечах. В камине горел огонь. Это была единственная теплая комната в доме.

Боллару пришлась по душе идея работать в городе, который казался ему олицетворением Евросоюза и его администрации. Великолепные дома хранили богатое прошлое Гааги, правительство и королева предпочитали этот живописный город Амстердаму. Боллар вместе с семьей жил в прелестном домике девятнадцатого века, в пятнадцати минутах ходьбы от моря, с крутыми лестницами и обилием дерева в интерьере. Дети ходили в международную школу, жена работала переводчицей.

После долгих лет работы в министерстве Боллар надеялся, что на международном фронте получит новый опыт. И по возвращении перспективы после двух лет за границей выглядели многообещающе.

Боллар прошел к задней двери, натянул резиновые сапоги и накинул дождевик. Вышел в сад, перелил почти полные емкости в большое ведро и снова все расставил. Ведро он занес в ванную на первом этаже и вылил в ванну, заполненную на четверть. Затем выставил ведро обратно под дождь и вернулся в гостиную.

– Ты никак не можешь раздобыть нам генератор? – спросила его жена.

– Европол ими не располагает – во всяком случае, не для личного пользования сотрудниками.

Мари вздохнула:

– Это же ненормально. Уже давно всё должны были наладить.

– Должны бы, – ответил Боллар.

Раздался телефонный звонок. Франсуа поспешил в коридор, где на маленьком столике стоял телефон, и взял трубку. Это был некий датчанин с дежурной смены, и он хотел соединить его с британским коллегой, который получил звонок от какого-то итальянца из Австрии. Боллар еще переваривал услышанное, как на линии раздался щелчок и его переключили.

Британец, некий Терри Билбэк из Центра по мониторингу и информации в Брюсселе, поведал ему странную историю о кодах для итальянских счетчиков. Боллар внимательно слушал, задавал вопросы. Британец назвал ему имя, кое-какие данные и номер телефона, по которому можно было связаться с итальянцем.

Боллар положил трубку. Обдумал полученную информацию. И набрал австрийский номер.

Ишгль

Манцано положил трубку.

– Ну? – спросила его Ангстрём, когда он вернулся к остальным. Все сидели перед камином в комнате и пытливо смотрели на него.

– Кто-то из Европола, – ответил он. – Кажется, он собирается сообщить обо всем итальянским и шведским службам.

– Надеюсь, в неофициальном порядке, – заметила ван Каальден. – Иначе нам еще долго жить как пещерные люди.

«Лишь бы такое сравнение не стало еще ближе к реальности», – подумал Пьеро. Он старался говорить потише, когда обсуждал с французом из Европола возможные последствия своего открытия.

Постарался отбросить на время тревожные мысли.

– Найдется для меня что-нибудь выпить? – спросил он с напускной бодростью.

Лара Бондони протянула кружку с чем-то горячим и ароматным.

– Мы уже позаботились о вашем размещении. В нынешних условиях не все гости смогли приехать, несколько домиков еще свободны. Так что в одном вы сможете переночевать. Все-таки это приятнее, чем в ваших промерзших квартирах. – Она рассмеялась и подняла свою кружку.

Манцано выпил в надежде, что алкоголь рассеет мрачные раздумья.

– А теперь расскажите подробнее, где вы работаете, – попросил он Соню. – У вас, как видно, хорошие связи…