Блэкаут

Гаага

Боллар вернулся в гостиную:

– Мне нужно в бюро.

Мари вскинула голову:

– В субботу вечером? – Она всматривалась в лицо мужа, прекрасно сознавая, что может означать срочный вызов. – Что-то серьезное?

– Не особо, – солгал Франсуа.

Дорога заняла десять минут. Улицы лежали во мраке, но в здании Европола несколько окон были освещены.

Боллар разыскал Дага Арнсби, который и сообщил ему о звонке.

– Посмотри, не найдется ли чего на некоего Пьеро Манцано.

Арнсби вбил имя итальянца.

– Этот? – спросил он через пару минут.

С монитора на них смотрел мужчина средних лет. Острые черты, выдающийся подбородок, узкий нос, короткие черные волосы, карие глаза, бледная кожа.

– Пьеро Манцано, – вслух прочел Боллар. – Метр восемьдесят семь, семьдесят восемь килограммов, сорок три года, программист. Долгое время состоял в группировке итальянских хакеров, которые проникали в компьютерные сети компаний и государственных структур, чтобы выявить изъяны в защите. В конце девяностых был даже осужден – правда, условно. Кроме того, фигурирует во время демонстраций в рамках операции «Чистые руки» [2] . В две тысячи первом арестован во время протестов при съезде «Большой восьмерки» в Генуе.

2

Операция «Чистые руки» – комплекс полицейских мероприятий и судебных процессов в Италии 1992–1993 гг., направленных против влияния организованной преступности в правоохранительных органах и политике. В ходе акции было осуждено более 5000 человек.

Боллар хорошо помнил те события. В Генуе итальянская полиция окончательно потеряла лицо. Во время беспорядков вокруг встречи глав «Большой восьмерки» был застрелен демонстрант, сотни тяжело ранены в результате жестких действий полиции. Позднее несколько должностных лиц даже предстали перед судом. Большинство были отпущены за истечением срока давности.

– Так он из этих ребят, – проговорил Боллар, скорее самому себе.

Как представитель верхушки среднего класса Франции, который причислял себя к высшему кругу, он довольно скептически смотрел на подобных активистов, особенно левого толка.

– Официально работает независимым IT-консультантом, – сказал Арнсби. – Но по-прежнему подозревается в незаконной деятельности. Впрочем, доказательств этому нет. Он знает, о чем говорит, если ему не понравился код в его счетчике.

– Боюсь, что так. Он еще дал мне пару советов. Итальянские энергетики должны первым делом проверить команды роутеров. Что бы это ни значило.

– Если он прав, это означает то, о чем я думаю?

Боллар размышлял об этом всю дорогу в бюро. Бегло просчитал все возможные сценарии.

– Не хотелось бы напрасно разводить панику. Но ничего хорошего это не означает.

– Хочешь сказать, если кому-то удалось просочиться в программу итальянских счетчиков и остановить их, то им удастся сделать это где-нибудь еще?

Боллар лишь пожал плечами и подвигал челюстью.

– В любом случае этого нельзя исключать.

Милан

Невозможно было даже предположить, что эти двое из полиции. Первый представился как доктор Уго Ливаско, второй – инженером Эмилио Дани.

– Чем могу помочь? – спросил Кюраццо. За последние тридцать шесть часов он поспал всего час.

– Нас направил к вам Европол, – пояснил инженер. – Вы получили сведения, что итальянские счетчики были взломаны и это послужило причиной сбоев.

Кюраццо почувствовал, как кровь приливает к лицу. Ему вспомнился тип, являвшийся утром.

* * *

В штаб-квартире «Энел» люди почти двое суток провели на ногах. Лица у всех были бледные, но в эти мгновения с них отхлынула вся кровь. Долго искать не пришлось. IT-специалисты из полиции предложили первым делом проверить команды роутеров.

– Почему именно их?

– Нам так посоветовали.

В считаные минуты эксперты нашли, что искали.

Интеллектуальные счетчики в домах и на предприятиях были связаны между собой маршрутиризаторами, как и всякая компьютерная сеть. И они позволяли считывать данные, в которых отображались все сигналы, принятые счетчиками.

– Им и вправду была дана команда отключиться от сети.

Почти пятьдесят человек собрались перед большим экраном, на котором Соларенти, глава управления по чрезвычайным ситуациям, показывал соответствующие данные и графики.

– Но эти команды поступали не от нас, – продолжал Соларенти, – а откуда-то со стороны. Кто-то ввел их в программу одного счетчика, и от него она распространилась на остальные счетчики по всей стране. Для этого не нужен даже вирус. Команда, вероятно, распространялась по беспроводной сети.

Его слова повисли в воздухе. В зале воцарилось гробовое молчание – на фоне тихого гула компьютеров.

– Господи, помилуй, – послышался чей-то тихий голос.

– Как такое возможно? – спросил кто-то другой. – Что творится с нашей системой защиты?

– Это мы и пытаемся выяснить.

– Получается, кто-то одним щелчком выключил нам свет, – заметил другой. – Всей стране.

– Если б только это, – ответил Соларенти. – Всё куда хуже. Сначала этот кто-то отключил от сети дома и предприятия. В результате упала вся электросеть. Когда же мы восстановили снабжение в некоторых регионах, очередная команда снова включила счетчики. И тысячи потребителей разом подключились к сети. Это вызвало новые колебания частоты в сети, и все окончательно рухнуло.

– Значит, кто-то играет с нами в кошки-мышки!

– Это плохая новость. Но есть и хорошая. Теперь, когда нам известна причина, мы можем заблокировать команду на отключение. Мы уже работаем над этим. Через два часа эта чертовщина закончится.

В кино в такие моменты раздаются аплодисменты и крики ликования. Но полсотни человек в зале лишь тихо переговаривались между собой. Постепенно в их сознание просачивалось значение сказанного. Итальянская электросеть подверглась атаке.

– Это катастрофа, – простонал Тедески, глава технического департамента. – Господа, – обратился он к стоявшим рядом криминалистам, – подобная ситуация требует взвешенного подхода.

Те ждали, что он скажет дальше.

– Нельзя, чтобы об этом узнала общественность, – торопливо продолжал Тедески, – и не стоит сообщать о причинах в Европол. Вы сами слышали: через два часа все будет восстановлено!

Эмилио Дани задумчиво склонил голову. Уго Ливаско с каменным лицом смотрел на управляющего. Наконец доктор произнес:

– Я понимаю ваше беспокойство. Но кто бы ни стоял за этим, что, если он проделал то же самое и в других странах? Мы обязаны предостеречь остальных.