Близнецы

Я хорошо справлялась, забывая фиаско с Седриком, но, конечно, бывая два раза в неделю в доме его матери, не могла забыть о нем совсем. Не говоря уже о том, что Кэлли была очень похожа на брата.

Я решила, что мне все равно, кто придет на ужин, даже если это будет Седрик с его девушкой — О Боже, надеюсь, этого не случится! — я здесь, потому что Беттина и Кэлли во мне нуждались.

Мы с Кэлли сидели в гостиной и читали, когда в двадцать пять минут восьмого раздался звонок в дверь.

Я нервно проследила за Беттиной, когда она открыла дверь и впустила пару лет шестидесяти, обнимая и целуя их.

— Эллисон, это моя дорогая подруга Мария и ее муж Курт, — представила гостей Беттина.

Я встала с дивана.

— Эллисон — новый терапевт Кэлли. Она собирается присоединиться к нам на ужине сегодня вечером, — улыбнулась Беттина.

— Приятно познакомиться, — сказала я, протягивая им руку, а затем быстро вернулась на свое место рядом с Кэлли на диване.

Беттина провела своих друзей в столовую, а я продолжала задаваться вопросом, кто придет следующим. Стол был накрыт на семерых, оставалось еще двое гостей. Сердце отчаянно застучало в груди, когда я подумала, как неловко себя почувствую, если ими окажутся Седрик и Карин.

Раздался звонок в дверь. Мое сердце подскочило и застряло в горле.

Беттина застучала каблучками, поспешив из столовой к входной двери.

— Я так рада, что у тебя получилось! — воскликнула Беттина.

Я не могла видеть, кто это, потому что гость задержался, вытирая снег с ботинок.

Увидев пожилого мужчину, вошедшего в дверь, которому тоже было лет за шестьдесят или чуть за семьдесят, меня охватило чувство облегчения.

— Эллисон, это мой друг Бруно. Бруно, познакомься с Эллисон, новым терапевтом Кэлли.

Бруно подошел ко мне и удивил, обняв руками мое лицо.

— Привет, милая, Эллисон. Боже мой, был бы я на пятьдесят лет моложе, — он подмигнул.

— Это очень мило. Рада знакомству, — сказала я и снова села.

Взяв бутылку вина, которую нес Бруно, они скрылись в столовой.

— Эллисон, почему бы к вам с Кэлли не присоединиться к нам? — крикнула Беттина.

Мы с Кэлли вошли в столовую под песню «Это Рождество», которая звучала из колонок стереосистемы.

Кэлли пошла прямо за чипсами. Заметив, что она слизывает с них соль и засовывает обратно в чашку, я немедленно остановила ее.

— Эллисон, могу я предложить тебе вина? — спросила Беттина, открывая бутылку.

— О нет, спасибо. Я на работе. Позже выпью содовой.

Гости угощались закусками, стоявшими на шведском столе в углу комнаты.

«Беттина, Кэлли, я, Бруно, Мария, Курт, — мысленно считала я, глядя на столовые приборы, — и еще один. Кто это я пойму лишь, когда он или она придет».

Чтобы отвлечь от чипсов, я набрала для Кэлли закуски и села рядышком с ней.

Беттина вынесла с кухни на стол жаркое с картофелем и морковью, зеленую фасоль по-французски, салат, рисовую запеканку и блюдо из курицы «Феттучини Альфредо».

Я подскочила, когда раздался звонок в дверь.

— Эллисон, не могла бы ты открыть? Это, скорее всего, мой сын, — крикнула Беттина из кухни.

«О Боже!»

Не имея времени подумать и подготовиться, я встала и, глубоко вздохнув, поплелась открывать дверь.

Глава 12

Седрик

Пегги-Роуз Ким была начинающим корреспондентом. Несколько лет назад она окончила факультет журналистики Колумбийского университета и сейчас жила в Бостоне. Отец Пегги-Роуз был генеральным директором на одной из телестанций в Чикаго, которую я консультировал, и в качестве одолжения я согласился встретиться с ней в офисе после работы и посмотреть резюме.

Когда Пегги-Роуз вошла в офис, меня сразу привлек ее экзотический вид, и аромат ванили, исходивший от нее, который был очень сильным. Ее мать была кореянкой, отец европейцем, но в работе она использовала девичью фамилию матери: Ким.

— Привет, Седрик. Приятно наконец познакомиться с тобой. Твоя репутация бежит впереди тебя, — кокетливо сказала она, протягивая свою крохотную ручку.

— Взаимно, Пегги, — ответил я, пожимая ей руку, не совсем понимая, о какой репутации она говорила.

— Я принесла свой демо-диск. В основном это репортажи, которые я делала в университете и во время стажировки в новостной компании Бостона. У меня нет реального опыта в эфире, поэтому я надеюсь на твой совет, чтобы получить свою первую настоящую работу, – она захлопала ресницами.

Я кивнул, глядя на нее сверху вниз.

— Ладно, Пегги, давай приступим.

Закрыл дверь и загрузил диск. Видео началось с репортажа, который Пегги вела на фоне какого-то здания. Говорила она неестественно высоким голосом и явно нервничала. Затем было видео о том, как она читает новости по университетскому каналу новостей. Если бы я мог тут же выбросить диск в мусор, то так бы и поступил. Во втором видео Пегги даже улыбалась на камеру, когда рассказывала об убийстве.

Она меня разочаровала.

Я резко остановил запись и повернулся к ней.

— Пегги, я дружу с твоим отцом, поэтому я сейчас здесь и смотрю твой ролик. Если бы я был директором новостей, это максимум, какой бы ты получила. Ты осознаешь, что улыбалась в кадре, когда говорила об убийстве?

Изумленно посмотрев и ничего не сказав, Пегги, опустила глаза, а затем посмотрев на меня со слезами на глазах сказала:

— Извини. Я не должна была сюда приходить. Я знаю, что не готова показывать крупному агенту свою запись. Я нуждалась в твоем совете, но, очевидно, это совершенно не мой уровень, - всхлипнула она.

«Черт!»

Я взял со своего стола салфетку и протянул ей.

— Эй, стоп, стоп, прекрати. Все было не так уж и плохо. Я просто пытался подчеркнуть, что существует большая конкуренция. Ты красива, отлично выглядишь в кадре, но тебе нужно поработать над голосом и подачей. У тебя есть десять секунд, чтобы поразить директора отдела новостей, прежде чем он выключит твою презентацию. У тебя есть потенциал. — Я нагло наврал, положа руку ей на плечо, потому что чувствовал себя дерьмом, заставив ее плакать.

— Думаешь, я хорошенькая? — спросила она.

— Да, я думаю, ты прекрасна, Пегги. — Я сразу пожалел о том, что употребил это слово. Она и правда была красива, но в данной обстановке говорить такое было неуместно.

Прежде чем я смог пояснить, что сказал, Пегги перестала плакать и посмотрев мне в глаза, схватила меня за галстук и яростно поцеловала.

Я замер, но не остановил ее. Мы продолжали целоваться секунд тридцать, прежде чем я отстранился.

— Что случилось? — спросила она, шумно дыша.