Близнецы

Стол просто ломился. Здесь была домашняя ветчина и картофельное пюре, пирог из батата и запеканка из стручковой фасоли, кукурузный хлеб и фасоль на гриле. Дениз и моя мама были замечательными поварами.

Разговор за столом варьировался от обсуждения фильма, который будем смотреть после ужина, до последних сплетен из церковного прихода. Я продолжал набивать живот, не внося особого вклада в беседу, но затем мое обжорство было прервано неожиданным вопросом матери:

— Седрик, что происходило между тобой и Эллисон тем вечером?

Калеб тут же посмотрел на меня, с нетерпением ожидая ответа.

— Почему ты спрашиваешь? — нервно спросил я, взял еще один кусочек кукурузного хлеба и начал намазывать маслом.

— Я не слепая, сынок. Я видела, как ты смотрел на Эллисон, и заметила, что ты не отходил от нее целый вечер, отлучался только поменять лампочку. Просто чтоб ты знал: я думаю, что Эллисон потрясающая, и с твоей стороны было бы глупо не добиваться ее, – она подмигнула.

— Кто такая Эллисон? — спросила Дениз.

Очевидно, мой брат умел хорошо хранить чужие секреты.

— Эллисон — новый психотерапевт Кэлли, и твой деверь просто сражен...

— Знаешь, что, мам? – прервал я ее.

— Что, милый? – она улыбнулась.

Чувства к Эллисон рвались наружу. Я уже не мог их сдержать, поэтому ответил:

— Ты абсолютно права. Я сражен наповал. Эллисон потрясающая.— Лицо запылало от смелости, которая потребовалась, чтобы признать эту маленькую часть правды перед моей матерью.

Калеб рассмеялся и отпил пива.

— И что ты собираешься делать? — спросила мама.

Я покачал головой. Что ответить я не знал, как и то, зачем вообще рассказал маме о своих чувствах к Эллисон.

— Знаешь, — между тем, продолжила мама, — Эллисон вернется на работу только в следующий четверг, потому что мы с Кэлли поедем навещать твою тетю в Мэне. Я хотела подарить ей рождественский подарок на вечеринке, но она так внезапно ушла. Подарок в моей машине. На этой неделе у меня встреча в «Ярких горизонтах», и я собиралась завезти подарок Эллисон, когда поеду туда, но, боюсь, что могу не успеть. Сделай мне одолжение, сынок. Позвони Эллисон и, если она дома, отвези подарок сегодня.

«Как-то все это странно. Почему мама не может подождать и отдать подарок в следующий четверг? Но, с другой стороны, ее просьба — это повод увидеться с Эллисон. Грех его упускать».

Конечно, мама не понимала, во что пыталась меня втянуть. Она не знала правды. Порой мне было интересно, что бы она сказала, узнай ее?

— Ну, ты подумай об этом, Седрик. Я не собираюсь давить на тебя. Ее вообще может даже не быть дома, — сказала мама и вернулась к ужину.

Она, вероятно, права. Эллисон, скорее всего, была сегодня с друзьями.

Пока Дениз, мама и Кэлли убирали со стола, я спустился на цокольный этаж за Калебом, чтобы помочь выбрать фильм и посоветоваться.

— Значит, мама тебя раскусила, да? — Калеб ухмыльнулся, сделал глоток пива и плюхнулся на кожаный диван.

Я вздохнул.

— Если бы она только знала! Сегодня до меня дошло, что я и ее обманываю.

— Седрик, пожалуйста, прекрати так поступать с собой. У тебя есть полное право чувствовать себя так, как ты чувствуешь. Тебе нужно отпустить прошлое и двигаться вперед. Думай только о себе и Эллисон, и ни о чем другом. Ты заслуживаешь счастья, парень.

— Я бы не смог, даже если бы попытался. Это как потерявший управление поезд, который вот-вот сойдет с рельсов. — Я присел к нему на диван и откинулся на спинку.

На лестнице послышались шаги. Мама, Дениз и Кэлли спускались вниз, неся десерты, столовые приборы, бумажные тарелки и салфетки.

Мы с Калебом выбрали фильм «Эта прекрасная жизнь» — его очень любил отец. Меня это фильм угнетал, даже до смерти отца, а теперь и вовсе казался сладостно-горьким.

Пока все сидели на диване в обнимку зачарованные фильмом, и ели яблочный пирог и шоколадный торт, Кэлли предпочла в наушниках смотреть клипы Андерсона Купера на YouTube, а я сбежал наверх, прихватив с собой бутылку «Шираза» из бара цокольного этажа.

Заглянув на кухню, чтобы открыть вино и налить бокал, я вернулся на свое место в кресле прямо перед камином в гостиной. Из колонки iPod по-прежнему негромко звучала рождественская музыка. Я сделал глоток вина и посмотрел на часы. Было только половина девятого.

Я закрыл глаза и представил Эллисон, сидящую со мной в кресле перед камином. Одной этой мысли было достаточно, чтобы я возбудился. Я встряхнул головой, чтобы прогнать этот образ и подумать здраво, но не смог.

Поезд, потерявший управление, о котором я говорил Калебу, вот-вот должен был сойти с рельсов.

Я достал телефон, выбрал в списке контактов Эллисон и набрал сообщение.

Седрик: Счастливого Рождества, Эллисон.

«Она ответит?»

Я снова закрыл глаза, сжал телефон и вздрогнул, когда он завибрировал, оповещая о новом сообщении.

Эллисон: Счастливого Рождества, Седрик. Где ты?

Седрик: У моего брата в Нью-Гэмпшире. А ты?

Эллисон: Я только что вернулась домой после ужина с моим другом Дэнни.

«Дэнни? Она с ним встречается? Блядь…»

Я запаниковал, и Эллисон, будто прочтя мои мысли, уточнила.

Эллисон: Дэнни и его парень живут рядом с Фенуэй Парком.

«Фух!»

Седрик: А, понятно. Хорошо провела время?

Эллисон: Да. Чем вы занимаетесь?

Седрик: Все смотрят «Эта прекрасная жизнь», но меня он немного угнетает.

Эллисон: О, Боже... меня тоже. Хотя моей маме он нравился.

Седрик: Мне жаль.

Эллисон: За что? Фильм и правда угнетает.

Седрик: Мне жаль, что твоя мама не с тобой сегодня.

Эллисон: Спасибо. Мне тоже.

Я знал, что буду делать дальше.

Седрик: Эллисон, как поздно ты пойдешь спать?

Эллисон: Довольно поздно... а что?

Седрик: Мама попросила меня завезти тебе подарок, который забыла передать в прошлый четверг. Могу я заехать сегодня?