Близнецы

Через десять минут Кэлли наконец-то устала и, посмотрев на меня, сказала:

— Хочу кресло, пожалуйста.

— Хорошо, дорогая.

Я отрегулировала настройки кресла, как показала Беттина, и Кэлли тут же уселась в него. Пока она, закрыв глаза, наслаждалась массажем, я оглядела подвал.

Больше половины пространства занимала игровая зона для Кэлли, а в другой стояли десятки коробок с этикетками. Я вспомнила, как Беттина однажды сказала, что ее дети хранят весь свой хлам в ее доме, и что однажды она устроит гаражную распродажу, а вырученные деньги спустит в казино «Мохеган Сан».

Кэлли задремала в кресле, и я подошла к коробкам, чтоб рассмотреть надписи. Одни были открыты, другие заклеены скотчем, а некоторые вещи были сложены в пластиковые прозрачные контейнеры.

Коробка с наклейкой «Свадебные вещи Калеба» оказалась открытой, и я заглянула во внутрь. Первым в глаза бросилась маленькая белая подушечка для колец с двумя золотыми ленточками, перевязанными наверху. Еще была книга, куда записывали пожелания молодоженам, и несколько сувениров на память гостям: керамические лебеди и драже из миндаля в сахарной глазури в мешочках из тюля. Вокруг шеи лебедя была повязана ярко-синяя лента с золотыми буквами: «Калеб и Дениз, 13 августа 2005 года». Там же в коробке лежал мини-свадебный альбом с такой же подписью, и я с любопытством открыла его. На первом фото был портрет жениха и невесты. Дениз выглядела прекрасно в атласном пышном платье с кружевными рукавами-фонариками. Ее светлые волосы были распущены, а на голове красовалась блестящая диадема и пышная фата. Тогда Калеб был немного худее и более походил на Седрика — я видела их сходство на этой фотографии. На следующей фотографии отец Калеба, по-видимому, давал какой-то совет сыну, положив руку на плечо. Калеб улыбался ему в ответ. Мне стало грустно, осознавая то, что их отец скончался всего несколько лет спустя.

Мое сердце сильно забилось, когда я увидела совместное фото Калеба, его шафера и Седрика, улыбающегося во весь рот. Он был одет в смокинг с ярко-голубым жилетом и красной розой в петлице. Я сосредоточился только на нем. Он был явно моложе, носил другую прическу — волосы зачесаны назад и другой пробор, — но был все так же красив. Я тяжело вздохнула и положила альбом. Дениз была счастливой женщиной. Она заарканила нормального брата Каллахана, а не долбанутого.

Я подошла к Кэлли, которая теперь крепко спала в массажном кресле, и убрала прядь волос с ее глаз. Она редко засыпала днем, но Беттина сказала, что Кэлли поздно уснула прошлой ночью, поэтому я решила дать ей поспать перед ужином.

Я вернулась к коробке со свадебными вещами Калеба, чтоб убедиться, что там все лежит так, как было, и заметила коробку с надписью: «Папина коллекция монет» и еще одну с надписью: «Детские рисунки Кэлли». Я хотела заглянуть туда, но она была заклеена скотчем.

Тут были десятки контейнеров, но Беттина, надо отдать ей должное, все промаркировала.

Затем я заметила коробку с именем Седрика, и мое сердце начало колотиться. Коробка не была полностью закрыта, и на ней было написано: «Седрик Разное».

Я подумывала разбудить Кэлли и подняться наверх, но нездоровое любопытство взяло верх. Я посмотрела на Кэлли, чтобы убедиться, что она все еще спит, взглянула на часы и открыла коробку. Первое, что я вытащила был сложенный баннер Северо-Западного университета. Также была выпускная шапочка с кисточкой. Под ними лежало несколько рюмок, завернутых в пузырчатую пленку. Также в коробке были: выпускной альбом, ароматические свечи, CD-диски, пара блокнотов и огромная стопка фотографий, перевязанных резинкой. Все это походило на содержимое комнаты в общежитии. Как будто Беттина помогла упаковать все в день выпуска и отвезла домой. Держа фотографии в руке, я почувствовала, что вторгаюсь в частную жизнь Седрика, но все равно размотала резинку.

Черт возьми, это было ошеломляюще. На первом фото был очень молодой Седрик с двумя привлекательными блондинками по бокам. Одной из них он «делал заячьи ушки». Судя по глупой ухмылке, он был пьян. На следующей Седрик и несколько парней играли в пивной понг. На другой — студент, предположительно пьяный в стельку, мочился на пол, скорее всего в коридоре общежития. Я закатила глаза. Эти фотографии, наверное, висели в комнате Седрика, поскольку на некоторых остался скотч. Фотографией за фотографией показывали одно и то же: Седрик с разными девушками (на одном снимке он целовался взасос с рыжей девушкой), Седрик дурачится с парнями, Седрик показывает средний палец… Я увидела достаточно и, обмотав стопку фотографий резинкой, положила обратно в коробку.

Была последняя вещь, которая привлекла мое внимание — маленькая черная папка с буквами «А.Р.Т».

«Такие же, как на татуировке Седрика».

С колотящимся сердцем я медленно открыла папку.

Внутри было три фотографии и засохшая розовая роза.

Когда я увидела первую фотографию, на меня накатила волна тошноты и паники. Комната начала вращаться. Я закрыла глаза и опустилась на колени, опасаясь, что вот-вот потеряю сознание. Держа фотографию в трясущейся руке, я осмелилась снова взглянуть на нее и сильно прищурилась, чтобы убедиться, что правильно все вижу.

На фотографии была я.

Глава 28

Седрик

— Братан, какого хрена? — спросил Калеб, заходя в мою квартиру.

— Я тоже рад видеть тебя, — ответил я, проведя пальцами по грязной копне волос.

— Бороду решил отпустить? И когда ты снова начал курить? Тут воняет! — Калеб ущипнул меня за щеку.

Я проигнорировал его и, почесав затылок, поплелся на кухню.

Калеб последовал за мной.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? — спросил он, наливая себе чашку кофе. — Мама говорит, что ты пропал, и что это как-то связано с Эллисон, или с какой-то другой женщиной, или с ними обеими. Я так и не понял.

— Это вчерашний кофе, — я взял у него чашку и огляделся, ища фильтры, чтобы заварить новый.

«Твою мать, куда я их положил?»

— Седрик, серьезно, что происходит? – Калеб скрестил руки на груди и прислонился к кухонному столу.

«Фильтры… Фильтры… Бинго!»

— Оставь в покое эти чертовы фильтры!

— Калеб… я… я просто облажался, – опустив глаза, произнес я. – В моей жизни полный бардак, поэтому я взял трехнедельный отпуск.

— Ты называешь это отпуском? Сидеть в квартире, выглядя как задница и воняя как пепельница?

Впервые за несколько недель я рассмеялся.

— Придурок. А по-твоему я что должен делать?

— Без понятия. Обычно отсутствие от тебя каких-либо новостей является хорошим знаком. Но почему ты не позвонил мне? Когда ты в последний раз с кем-нибудь разговаривал?

— Мама звонила вчера. Она… э-э… рассказала о Дениз. Мне очень жаль, брат. Я не хочу беспокоить тебя своими проблемами.

Оказывается, Дениз была беременна, но несколько дней назад на сроке в семь недель у нее случился выкидыш. Это была единственная новость почти за три месяца, из-за которой мне стало жаль кого-то, кроме себя. Они так долго пытались завести ребенка, и Калеб, должно быть, абсолютно раздавлен случившимся.

— Мы попробуем еще раз. Мы не сдадимся. Дениз тяжело переживает, но мы будем в порядке.

— Прости, я так увяз в этом дерьме. Я должен был позвонить тебе. Боже, мне так жаль.

— Перестань. У тебя самого сейчас явно нелучшие времена. — Калеб посмотрел в потолок, а затем сменил тему. — Итак, есть что-то новое? Чем мы обязаны этому дерьмовому шоу?

Калеб знал о моей последней встрече с Эллисон и о том, что мы расстались — сразу после этого я позвонил ему.

Это было почти три месяца назад.