Блоги

Я как пробка вылетела из постели. Заметалась по квартире с зубной щеткой в одной руке и юбкой в другой.

– Может, прогуляешь сегодня?
– спросил Майк. Он стоял в двери и с грустью следил за мной.
– Мне страшно тебя отпускать.

Я застыла на одной ноге, потому что на вторую я криво натягивала колготки.

– Хочешь, пойдем со мной?

– В школу?

Я кивнула.

Майк осторожно поставил чашку с кофе на стол.

– Если ты разрешишь мне немного поучить детишек...

Я бросилась ему на шею, и мы потеряли целых пять минут из без того короткого куска времени, что оставался до начала уроков.

Первый урок Майк мирно просидел за последней партой, игнорируя особо любопытных, которые то и дело оборачивались на него. На втором уроке он предложил сыграть с пятиклассниками в слова, и уже через пять минут вся группа смотрела на него влюбленными глазами, выкрикивая слова из урока с энтузиазмом, какого я никогда у них не замечала. Восьмиклассников он покорил рассказом о встрече с Сергеем Брином, а десятиклассников - о поездке в Голливуд. На самом деле Майк ездил в Кремниевую долину, а в Голливуде оказался на день и проездом, но по глазами учеников (и особенно учениц) было заметно, что они считают его суперзвездой.

У меня самой в присутствии Майка все получалось намного лучше. Обычно мне не хватало простых слов, чтобы объяснить сложные темы. Я сбивалась на трудные лингвистические понятия и только всех запутывала. Но сегодня слова находились сами собой, и даже у отстающих был не такой удивленный и непонимающий вид как обычно. Я чувствовала одобрение Майка. Он смотрел на меня с улыбкой и однажды поднял большие пальцы вверх.

Его появление не прошло незамеченным и для учителей. Когда я спустилась в учительскую, меня встретили градом вопросов.

– Дашенька, что это за молодой человек, с которым вы сегодня шли на работу?

– Симпатичный такой...

– Он наш коллега?

– Он не хочет поработать в школе?

– Кажется, вчера я его тоже здесь видела.

В другое время такие вопросы только бы взбесили меня. Но сегодня я была в слишком хорошем настроении, чтобы злиться. Сегодня эти вопросы были мне даже приятны. Я объяснила, что это мой друг, который полгода жил в Америке и с которым, как мне кажется, школьникам будет полезно пообщаться. Но мой ответ никого не обманул.

– Очень привлекательный юноша, - сказала Елена Николаевна, а ее ехидная близняшка добавила себе под нос:

– Вы прямо роковая женщина...

Но даже это не могло меня расстроить. Со мной был Майк. Какое мне дело до всех ехидных сплетниц мира?

Но испортить мне настроение - то, чего не смогла добиться Светлана Николаевна - сумел сделать другой человек. Когда я поднялась на пятый этаж с журналом и приятным головокружением после комплиментов в адрес Майка, я увидела, что он стоит в коридоре и разговаривает с Игорем. Разговаривает как старый приятель, мирно и заинтересованно. Мои ноги стали ватными, а в груди закололо от неприятного предчувствия.

Я забыла про Игоря. Я была так счастлива после возвращения Майка, что совсем про него забыла.

Я быстро подошла к ним и, не говоря ни слова, схватила Майка за руку и затащила в свой кабинет.

– Ты чего?
– возмутился он.
– Что о тебе человек подумает?

– Мне плевать, что он подумает!
– выпалила я.
– Я не хочу, чтобы ты с ним общался. Он ужасный.

– Я так понимаю, весь его ужас в том, что он кое в чем с тобой не согласен, - спокойно сказал Майк.

– Кое в чем?
– вспыхнула я.
– Этот сайт опасен, а Игорь из-за своего глупого тщеславия отказывается это признать!

– Это не глупое тщеславие. Он создал невероятную вещь. Естественно, что он ею гордится.

– Еще скажи, что ему надо выдать Нобелевку!
– фыркнула я.

– Может быть.

– Еще скажи, что он гений!

– Гений, - твердо сказал Майк.
– Я на пару секунд заглянул в код...

Меня прошиб холодный пот. Майк, мой Майк никогда бы не стал восхищаться таким человеком.

Видимо, ужас отразился на моем лице, потому что Майк встревоженно посмотрел на меня.

– Раз тебе это неприятно, я больше не буду с ним общаться.
– Он обнял меня и уткнулся носом в мои волосы.
– Кому все это нужно. Пусть он делает, что хочет. Я буду просто жить.

Незаметно для меня наступили каникулы. Стояла теплая погода, и Майк каждый день заходил за мной после школы. Мы бродили по улицам до вечера и приносили домой охапки ярких сухих листьев, которые я потом обнаруживала в самых неожиданных местах - в стаканчике с зубными щетками, в ящике с нижним бельем, под тарелкой с завтраком. Майк нашел работу на неполный день и писал программы для какого-то банка. Работал он немного и когда я была в школе, и это было замечательно. Я ни секунды не желала делить Майка с миром.

Это была самая чудесная неделя в моей жизни. Все, что волновало меня совсем недавно, потеряло значение. Мила, единственная, из-за кого я волновалась, пошла на поправку. К огорчению деда Семена она не помнила, что с ней произошло в субботу вечером. Что касается остальных - блоги, Игорь, Александра, Кирюхин - иногда я смутно вспоминала об их существовании, но с таким чувством, будто я не была лично с ними знакома, а вычитала о них в какой-то книжке.

Однажды мы столкнулись в подъезде с Денисом. Его побледневшее осунувшееся лицо резануло меня по сердцу. Он едва что-то буркнул в ответ на мой привет и стал быстрее подниматься по лестнице.

– Твой ученик?
– спросил Майк с любопытством.
– Суровый парень. Хотя я в его возрасте, наверное, был таким же.

Не был, возразила я про себя. Зато сейчас у вас гораздо больше общего, чем ты думаешь.

Но вслух я ничего не стала говорить. После той ссоры мы не говорили ни об Игоре, ни о сайте, ни о блогах. Так было проще. Я не хотела ни о чем знать. Я не хотела думать, что мой Майк на самом деле не мой Майк. Все, что я хотела, это быть вечно с ним. Я хотела знать лишь то, что мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. Я была готова игнорировать то, что не вписывается в этот идеал.

Так продолжалось неделю. А потом снова начались занятия, и мой персональный рай рухнул.

Это случилось в первый же день на пятом уроке. Я стояла у окна и слушала, как моя тезка Даша Курбатова из шестого класса пересказывает текст из урока. Слова отлетали от зубов как пулеметная очередь, и общий смысл улавливался с трудом. Текст был очевидно вызубрен наизусть, и я слушала вполуха. После недели блаженной свободы, заполненной одним Майком, втягиваться в бешеный ритм школьной жизни было особенно тяжело. Я смотрела в окно на желто-красные деревья пришкольного участка, на голубое небо, которое вдали приобретало неприятный графитовый оттенок, предвещавший затяжной дождь. Майк скинул смску, что задерживается на работе, и я грустила. Мне казалось, что солнечные дни нашей первой осени сегодня заканчиваются навсегда.