Блокпост

Кошкой бросившись на первого, он словил в объятия пустоту и от неожиданности кубарем влетел в комнату, зацепив стул, с грохотом упавший на пол. Первого не было. Перекувыркнувшись в угол, Иван присел и затаил дыхание, пытаясь определить, где находится враг. В этот момент темноту внезапно прорезал узкий луч фонарика, загоревшегося в противоположном углу, – к фонарику прилагался ствол пистолета с глушителем. Иван успел распрямиться и принять влево – луч фонарика быстро нашарил его в темноте, и, как ни странно, глушитель слегка опустился.

«В ноги, гад! Живым хочет взять!» – мелькнуло в голове Ивана, а тело уже самостоятельно делало свое дело: высоко подпрыгнув, он пропустил под собой две пули, смачно впившиеся в стену, и кульбитом ушел вправо, выпадая из светового пятна.

Выходя в полуприсед, Иван подхватил валявшийся на полу тяжелый стул и с размаху долбанул стрелка в корпус. Фонарик упал на пол и погас. Иван нащупал руку с пистолетом и немедленно вывернул ее на излом, по ходу дела добавив стрелку локтем в голову. Пистолет еще раз негромко тявкнул – стрелок вопреки ожиданиям не выпустил оружие. Чертыхнувшись, Иван дожал его руку – раздался треск ломаемой кости. Иван зажмурил глаза, ожидая услышать душераздирающий крик, но его не последовало. Стрелок, который по всем правилам должен был схлопотать болевой шок, как ни в чем не бывало, вцепился свободной рукой в его ногу и пытался свалить на пол.

– Да ты че, гад, робот, что ли?! – удивленно воскликнул Иван, со всей дури пиная стрелка коленом в лицо. Тот отлетел в угол и стал медленно подниматься. Нашарив на полу пистолет и фонарик, Иван отошел в противоположный угол. Полез было к выключателю, но передумал. Кто его знает, что там во дворе.

Включил фонарик и направил луч на странного стрелка. Мужик в черной спецовке и черной же маске, которую успела пропитать кровь, медленно шел на него, протягивая скрюченные пальцы.

– У тебя ж, падла, нос в пазухи ушел! – хрипло прошептал Иван. – Я ж тебя так долбанул… Ты ж, гад, должен был два раза сознание потерять… Ну че прешься?!

Стрелок не реагировал – он продолжал приближаться к Ивану.

Подпрыгнув, Иван нанес стопой сокрушительный удар в корпус. Стрелок отлетел назад, ударившись спиной о стену, и сел. Метнувшись к нему, Иван сорвал маску.

С лица, превратившегося в кровавое месиво, на него смотрели безучастные глаза, не выражавшие совершенно никаких эмоций. Если бы стрелок не шевелился, можно было бы сказать, что глаза принадлежат мертвецу…

– Да кто ж ты такой, мать твою?! – в отчаянии воскликнул Иван, наблюдая за врагом: посидев несколько секунд, тот восстановил дыхание, встал и вновь направился к нему, вытянув перед собой руки.

– Хватит, пожалуй, – неуверенно пробормотал Иван, отступая назад и поднимая ствол пистолета на уровень лица наступающего. – Еще шаг – башку разнесу. Стой, бля!

Стрелок не остановился, проигнорировав его предупреждение.

Почувствовав, как в груди шевельнулся комок какого-то непонятного, доселе не испытанного ужаса, Иван, глядя в бесстрастные глаза врага, нажал на спусковой крючок.

Пуля вошла в щеку и вырвала с обратной стороны головы хороший кусок черепной кости – на стены обильно плеснуло кровью вперемешку с мозгами.

Стрелок продолжал движение. Иван в ужасе зажмурился и хотел было заорать во всю глотку… И в этот момент послышался мягкий стук – тело непонятного врага рухнуло на пол.

Осторожно приблизившись, Иван нащупал артерию на его шее. Пульс отсутствовал. Судорожно вздохнув, Иван метнулся в сенцы, нащупал на стене выключатель и погасил фонарь во дворе. Затем выскользнул за дверь и приставными шагами обошел двор, внимательно прислушиваясь. Тишина.

Аниська и дурачок были мертвы. Убедившись в этом, Иван бросился в баню и в куче своего грязного тряпья отыскал листок с телефоном. Затем побежал в дом, запер входную дверь и набрал номер.

Трубку подняли тотчас же – будто ждали. Иван не обратил на этот факт особого внимания и с ходу нарычал:

– Мне дядю Сашу. Быстро!

– Это я, Иван, – ответил голос. – Что там у тебя?

– У меня тут пять «двухсотых», – сообщил Иван. – Черт знает что…

– О как! – удивился «дядя». – Кавказцы?

– Черт его знает… Одного рассмотрел, но у него рожа расплющена – коленом долбанул…Вообще волос черный. Че делать-то, а?

– Так ты что – пятерых завалил? – с каким-то недоверием поинтересовался «дядя». – Ну ты даешь!

– Да нет – троих, – поправил Иван. – Двое наших – Аниська и этот… дурачок. Если б не он, черт его знает, как вышло бы… Че делать?

– Слушать старших надо! – досадливо воскликнул «дядя». – Че делать… Запрись, ляжь на пол и жди. Мы подъедем. Давай, держись там…

Минут через сорок во двор Иванова дома въехал джип «Чероки» и… катафалк, представленный симпатичным микроавтобусом марки «Форд». Прибыли «дядя», Вовец и двое здоровяков-дегенератов. И еще двое каких-то мужиков с металлическими чемоданами, на крышках которых были отштампованы красные кресты.

– Падай – уматываем отсюда, – буркнул Вовец, распахивая задние дверцы микроавтобуса, и кивнул на незнакомых мужиков. – Ребята тут приберут.

– В каком смысле – «падай»? – удивился Иван, обнаружив, что в катафалке стоит обитый бархатом новенький гроб с гостеприимно сдвинутой крышкой. – Сюда, что ли? Ты че – совсем?

– У них тут схвачено все, – подскочил дядя Саша, тыкая пальцем куда-то за ворота. – Машины тормозят и проверяют, потому такой маскарад… А гроб смотреть никто не будет.

– Ты хочешь сказать, что горцы повязаны с тутошними ментами? – недоверчиво спросил Иван, с явным недружелюбием посматривая на гроб. – Не слишком ли круто?

– Да, так и хочу сказать, – уверенно заявил «дядя». – Мы все выяснили вечерком, можешь не сомневаться. Вон как быстро они тебя нащупали…

Удивлен?

– Не особо, – пожал плечами Иван, укладываясь в гроб. – Эти все могут. Кроватка мне не нравится – вот что.

– Зато без помех выскочим за пределы области, – похабно подмигнул Вовец, закрывая крышку, и плохо пошутил:

– Спи спокойно, дорогой друг…

6

Адольф Мирзоевич, как уже упоминалось ранее, среди психов (пациентов то бишь) и до судьбоносного удара молнией пользовался авторитетом и любовью, вызывая тем самым удивление, а подчас и нескрываемое раздражение коллег. Вполне возможно, что с течением времени маленький уродец, разобравшись всесторонне в самых дремучих тайнах идиотской души, перенес бы эти знания на ближнее окружение за пределами дурдома – не дожидаясь никакого удара сверху.

В этом плане показателен один случай, оставшийся в памяти обитателей клиники ввиду своей нестандартности и чрезвычайности. Произошло это в самом начале врачебной карьеры Адольфа Мирзоевича, буквально спустя три месяца после окончания мединститута…