Боги Египта

– Сет, я давно хочу спросить тебя…

– Спрашивай, что же замолчала?

– Зачем ты уничтожаешь Египет? Город, в котором я родилась, Харга… он был таким красивым…

– Ты не видела Харгу прежней, когда ее окрестности были зелеными. А почему?.. Мой братец Осирис даровал людям множество умений, это хорошо, но он забыл об одном – все должно быть заслужено трудом. Осирис научил сеять и ловить рыбу, пасти скот и строить дома… Тот научил грамоте и счету, вложил в головы жрецов знания о движении светил…

– Что в этом плохого?

Сет невесело усмехнулся:

– Люди ценят только то, что им трудно достается. Людей нужно было учить, а не даровать им знания и умения. У египтян началось вырождение, они не желают тяжело работать, моля Осириса, а теперь Гора о даровании все больших благ только потому, что в него верят. Им кажется – достаточно вернуть богу часть даров со словами восхвалений, чтобы получить еще больше. Разве не так?

Незер не сразу нашла что возразить, Сет внимательно наблюдал, ожидая.

– Осирис создал рай, а ты его разрушил!

– Рай нужно заслужить, иначе его не будут не только ценить, но и защищать. Посмотри, я засыпаю их землю песком, но вместо того, чтобы помочь Гору, люди молят меня, чтобы пощадил именно их поместье. Но это я, я могу и прекратить. А если завтра на землю Египта придут враги со стороны? Они не станут жалеть никого. Я хочу, чтобы египтяне встали пусть даже против меня рядом с Гором, защищая свои дома. Тот, кто не способен защитить свою землю и своих родных, непременно сам станет рабом.

– Тогда Менес прав. Они…

Незер запнулась, сообразив, что сейчас выдаст тайну Менеса и Нармера. Она забыла, с кем имеет дело. Сет расхохотался:

– Незер! Неужели я не знаю, что мой собственный сын собирает против меня армию в помощь Гору?

– Ты уничтожишь их?

– Нармера и Ману не трону, я обещал. И твоего приятеля Менеса тоже, он толковый. Хотя после того, как ты родила ему сына, скульптора следовало бы испепелить первым. Но погибнут многие, может, хоть это заставит остальных очнуться?

– Какая страшная плата.

– Люди тысячелетия не платили ничем, просто пользуясь дарами Осириса. Если долго не платить, потом приходится расплачиваться дорого.

Незер решилась на еще один вопрос:

– Сет, что будет, когда ты победишь?

– Заставлю Нармера и Менеса засучив рукава превратить хотя бы долину Хапи в благодатную землю. Ты же сумела сделать это с Шедет. Пусть тоже потрудятся. Сыну есть с кого брать пример. Ты подскажешь?

– А Гор?

– У Гора останется его Нижний Египет. Дельта благодатна, нужно только уметь этим пользоваться. И пусть покажет свое умение возвращать пустыне ее первозданный вид.

– А… ты?

Сет лукаво заглянул в глаза любовнице:

– Интересуешься, не перестану ли я тебя посещать? Нет, не перестану, больше того, заберу с собой в Нубию. Даже если для этого тебя придется снова брать силой! Иди сюда, хватит рассуждать о будущем Египта, оно великое. А у нас с тобой до рассвета совсем мало времени, мы не в моем дворце.

Позже он ревниво поинтересовался:

– Неужели тебе было так хорошо с Менесом?

Незер серьезно ответила:

– Ты единственный.

Впервые после этого бог тьмы был не только неистов, но и… нежен.

Все тайное когда-нибудь становится явным.

В одну из ночей, возвращаясь от любовника из числа нанятых беженцев, Тафет услышала голоса из домика, где жила Сети. Это ее удивило, старуха кого-то принимает по ночам? Подкравшись ближе, Тафет услышала такое, от чего волосы ее приподняли парик, – прозвучало имя Сета! Старуха в черном, которую почему-то пустила жить в поместье Незер, связана с богом пустыни?!

На следующее утро Тафет потребовала, чтобы Сети держала ответ. Хорошо, что рядом не оказалось никого, кроме Хекет и самой Незер.

Незер решила, что придется признаваться, и уже открыла рот, чтобы сказать, что принимает по ночам бога тьмы, чтобы тот не занес песком их поместье. Мысленно она взмолилась:

– Прости, Сет, я вынуждена это говорить.

Сказать ничего не успела, почти то же произнесла Сети. Старуха призналась, что молила бога Сета не заносить песком их поместья, канал и протоку.

Но Тафет не так глупа, она заявила, что вовсе не молитвы слышала из домика, а беседу с Сетом! И снова Сети опередила Незер, она со смехом заявила, что беседовала с богом тьмы по ночам, поскольку умеет слышать и видеть на расстоянии.

Признания закончились тем, что Сети неожиданно присела и… превратилась в стаю черных птиц! От ужаса закричали все, даже Незер. Они не поняли, что это были за птицы, лишь услышали хлопанье крыльев и увидели черное облако, уносящееся ввысь.

Перепуганная Тафет заявила, что и дня не останется в этом поместье, где полно колдунов и других людей, появившихся непонятно откуда и непонятно с кем связанных!

Незер, у которой от ужаса зуб на зуб не попадал, только пожала плечами:

– Отправляйся в дом Шеритры.

Вместе с Тафет ушли и обе сестры. Малыша Ману пришлось срочно отучать от груди, давая коровье молоко.

Но это оказалось не все, потому что Шеритра воспротивилась и присутствию Рамеса, вернее, потребовала, чтобы тот подчинялся ее приказам. Рамес жаловался Незер, что Шеритра погубит все его начинания, а потом просто отказался работать на нее.

– Госпожа Шеритра не понимает, что посадить мало, нужно ухаживать за всем, что посажено и посеяно, иначе убирать будет нечего! А она требует, чтобы я забросил поля, виноградник и сад ради ремонта дома, словно этим нельзя заняться, когда уберут урожай.

Но переполнило чашу терпения Рамеса поручение Семосу руководить поместьем. Рамес сам когда-то поселил семью Семоса в поместье у Шеритры, пожалев их после изгнания из дома от Незер. Поселил и не раз ругал сам себя за эту жалость. И вот теперь Семос сумел внушить Шеритре, что поместье должно приносить своей хозяйке радость, а не заботы, что посаженный урожай нужно только собрать, а Рамес нарочно все усложняет, чтобы его ценили.

Незер тоже было досадно, что все их с Рамесом старания пойдут прахом, она поспорила с сестрой, и теперь два поместья снова существовали раздельно, а их хозяйки почти не виделись.