Боги слепнут

Протяжный стон пронесся над мертвым городом. Что это? Души убитых носятся над Нисибисом, и стонут и молят об отмщении?… Спутники Малека сбились в кучу. Малек тоже струхнул, хотя никогда не верил в духов.

Кто-то стал бормотать молитву:

«Как наилучший Господь,Как наилучший Глава,Давший по Истине делоМазде благое и власть,Убогих заставил пасти» [25]

А стоны вновь и вновь слышались в ночном воздухе, наполненном миазмами разлагающейся плоти.

25

«Ахунвар», священная молитва Зороастрийской мифологии.

– Должно быть триста два трупа римлян, – сказал Малек. – А мы нашли?

– Двести пятьдесят три.

– Возьмите еще сорок девять мертвяков, чтобы ростом повыше и морды бритые, разденьте до гола и тащите в фургоны. Ах да, вот стило, на левой руке каждому напишите какой-нибудь номер. И букву «А».

– Что такое «А»? – спросил Губастый.

– «А» – это первый в мире, – пояснил Малек. – Римляне себя считают таковыми.

– Вот у этого написала «D», – не поверил Губастый. – Все римляне первые, а этот что – четвертый?

– «D» – это значит «доминус», неужели не ясно, тупица? – безапелляционно отвечал Малек.

– Так что писать «A» или «D»? – не понял Губастый.

– Пиши всем «А», «A» встречается чаще. И кончай болтать! Только смотри, чтобы татуировка не стерлась. Римским стилом рисуй, а не тем, серским, что используют писцы монголов.

Малек вывез трупы римлян, настоящих и фальшивых, и сжег в заброшенной крепости. Часть праха собрали. По горсти на каждого из трехсот двух. Этот пепел работорговец рассчитывал продать в Рим за золото.

Однако не о римских богах и римских обычаях раздумывал Малек, глядя на пылающий погребальный костер.

Что задумали монголы? Каковы их планы? Наверняка подготавливают для римлян ловушку. А что если отправиться навстречу Руфину и предупредить… Но много ли заплатит Руфин? Может, ничего не заплатит? И что значит – навстречу? В древности римляне ходили по своим великолепным дорогам пешком, наводили понтонные мосты – в этом они были мастера. Иногда строили корабли и спускались по течению всей армией. А теперь у них железные дороги… стоп… Не надо так торопиться, дружище Малек! Спускались по рекам… Вот именно. А что если… да, ведь монголы не плавают по рекам… они их переходят, переплывают… поперек… а не вдоль. Нисибис был затоплен. Что если кому-то удалось ускользнуть именно по воде! Умница Малек! А ну-ка быстро идем к реке. В этом году было много дождей, Джаг-Джаг на редкость полноводен, и вывод напрашивается сам собою…

– А ну! – заорал господин и рабы кинулись исполнять приказание.

Жаль, что они так сильно отдалились от Джаг-Джага. Но это мелочь, это поправимо. Через два дня они уже шли берегом реки вниз по течению. Искали следы. И Фортуна их благоволила. Фортуна, эта истинно римская богиня, всегда помогла Малеку. Он нашел на берегу наскоро сложенное из камней надгробие. Ни даты, ни имени. Но могила, несомненно, римская. Малек помчался по следу втрое быстрее. Он уже чуял добычу… На другое утро на берегу его люди заметили причаленные к берегу шесть катеров. Ну конечно! Кончилось горючее. Малек послал Губастого на разведку. Тот вскоре вернулся и сообщил, что в крошечной деревушке на берегу нашли приют четыре десятка римлян. Почти все ранены. Тяжело или не очень… У Малека было двадцать человек. И он, не задумываясь, напал на импровизированный лагерь.

Римляне почти не сопротивлялись. Да и держать оружие среди них могли человек пять или шесть. Головорезы Малека скрутили их без труда.

Лишь в крайнем домике возникла заминка. Там, видимо, была вооруженная охрана. Двое из людей Малека попытались сунуться… Теперь два трупа валялись у порога.

– Перебить? – спросил Губастый, и меч его вылетел из ножен.

– Попробуй, сунься! – долетел из комнаты ответ. – Неофрона никто не возьмет!

– Подожди! Давай поговорим!

– О чем?

– Только не стреляй. Я могу войти. Я безоружен! – Малек отдал Губастому свой «брут» и поднял руки. – Видите, я безоружен. – Он шагнул за порог. – Я предлагаю вам жизнь, ребята.

Раненые лежали на полу. А перед Малеком стоял медик в зеленой тунике и в зеленых шароварах и сжимал в руке скальпель, как будто собирался им защищать своих подопечных. Рядом с ним – пара здоровых парней. Один с перевязанной рукой, другой и вовсе невредим. Оба вооружены до зубов. Хозяин дома так же целился в работорговца из старинного охотничьего ружья.

– Предлагаю жизнь, – повторил Малек.

– Рабство у варваров? – спросил один из лежащих преторианцев, с трудом отрывая голову от пола.

– Ну что вы! Подумайте, зачем мне отдавать вас монголам! Они не заплатят ни асса. В отличие от римлян. А римляне заплатят, так ведь? Я отвезу вас в свою крепость. И вы будете жить в комфорте и уюте, пока Рим не компенсирует мне расходы. Я даже заберу ваших умерших, чтобы их можно было достойно похоронить.

– А раненых? – медик опустил скальпель.

– О, раненых прежде всего! Ну что, договорились?

Медик кивнул – другого выхода не было. По его приказу трое его союзников сложили оружие. Их тут же связали.

– Всех жителей деревни перебить! – приказал Малек. – Никому не нужны лишние свидетели. Головы отсечь и сложить в кучу. Дома сжечь. Как будто здесь побывали монголы.

– Не смей! Что ты делаешь! – закричал Лентул.

Малек схватил медика за тунику и тряхнул изо всей силы.

– Послушай, римлянин, – просипел он. – Плевать я хотел на вашу фальшивую гуманность! Сколько раз жрецы Либерты выкупали у меня пленников, что я и счет потерял. Так что на вашего брата я насмотрелся. И если хочешь жить, а, главное, сохранить жизнь своим братьям, то изволь делать то, что я велю. Или всем перережу глотки. Понял?

Кассий после секундной паузы кивнул.

Вечером Малек, его люди и пленники покинули сожженную деревушку. Три фургона Малека были забиты до отказа. Люди буквально лежали друг на друге. Малек торопился. Если он столкнется с монголам, ему конец. Три дня и две ночи они ехали по степи. В условленном месте Малека ждали погонщики и свежие верблюды. По пустыне он никогда не ездил на машинах, только на верблюдах. Машина может сломаться, а верблюд никогда не подведет путешественника. Утром караван, груженый стонущей от боли добычей, ушел в пустыню. Укрепленные с помощью деревянных распорок на седле, болтались с каждой стороны верблюда по две продолговатые люльки. В каждой скорчившись, лежал пленник. Не всем предстояло добраться до крепости Малека живыми.

Малек долго сидел на крыше и пил вино. Уже сильно похолодало. Пора спускаться вниз – в объятия смуглой Темии. Раб почтительно ждал у входа. Надо будет скормить эту падаль львам. Когда Малеку привезут львов.

– Позови Губастого, – приказал хозяин.

Вновь в мозгу его зародился план. Умный Малек. Умный, потому и деньги к нему текут рекой. Подручный явился на зов.

– Разреши завтра раненым искупаться в водоеме. Только приглядывай за ними в оба, – приказал Малек.

– Куда им драпать? В пустыню? – ухмыльнулся Губастый.