Бомбардир

– В смысле?

– В коромысле… – он хмыкнул и щелчком выбил из пачки сигарету – на этот раз обычную. – Искали заброшенные цеха в промзоне, пилили балки, арматуру, станины и сдавали на лом. Этого добра в Марганце тогда было до хрена… Серый сначала отказывался и меня отговаривал. Но я рано понял, что без бабла – никуда. До него позже дошло – сам попросился в бригаду. Взяли, понятно. Пацан он жилистый, шустрый, а в таком деле это важно. Чем быстрее будешь шевелиться, тем меньше риск нарваться.

– А охрана как же?

Иванцов покосился, будто я сморозил полную дичь.

– Слышь, ты комбинат или рудоремонтный когда-нибудь видел? Там же территория по три десятка гектаров, а на ней – два-три охранника. И те крутятся вокруг цистерн с горючим, гаражей и складских помещений. А то, что осталось от советской власти, ржавеет и гниет, – да хрен с ним. В общем, под вечер, как темнеть начинало, мы по-тихому перебирались через ограду – и пахали до глубокой ночи, как проклятые…

– А как родители на это смотрели?

– Да никак. Кто там у них спрашивал. Нам что, надо было объявлять: я пошел железо тырить, жди под утро, мама дорогая? Каждый выкручивался, как мог. Серый, например, просто в окно вылезал, он же на первом жил, а я вообще ни перед кем не отчитывался… Дальше интересно?

Я кивнул.

– В общем, делаем свое дело, перебрасываем улов через ограду, а пара пацанов уже ждет по ту сторону, чтобы спрятать железки где-нибудь поблизости. Та еще работенка, прикинь: с мелочью возиться неохота, а крупняк – балку там или швеллер – попробуй перекинуть через двухметровый забор, да еще с колючкой поверху! Утром возвращались с тележками, грузили и волокли все в пункт приема. Деньги на руки, кому положено процент отстегнули – и свободны.

– А процент кому? – В сущности, вопрос не имел отношения к делу.

Иванцов поскреб рыжую щетину и уставился в одну точку, вертя между пальцами зажигалку. Торопить его я не стал.

– Кому… – наконец выговорил он. – Есть тут авторитетные люди. И всегда были. В этом городе, если ты получаешь прибыль, тем более легкую, – надо платить. Тогда тебе мешать не станут.

– Ясно. И долго вы так промышляли?

– Не особо… Из-за Серого все и спалилось.

– В самом деле?

– Ну, не буквально. Однажды пошли мы на территорию, а я смотрю – Серый вроде не в себе. Спрашиваю: ты чего? Молчит. Забрались в цех. Обычно он шустрее всех: копает, пилит, выкладывается, весь мокрый, а тут еле шевелится. Кое-как закончили, отдышались. Серый отводит меня в сторону, говорит: «Сань, что мы тут горбатимся, когда есть шанс серьезные деньги поднять, и по-быстрому? Только давай без пацанов, один на один».

Как-то мне сразу вся эта затея не глянулась. Ну ладно, думаю, послушаем, что у тебя на уме.

В общем, где-то он пронюхал, что на территории одного химзаводика, который раньше работал на оборонку, на небольшой глубине лежат несколько сотен метров медного кабеля. Какая-то там линия спецсвязи. А это уже цветной металл, что ты, совсем другие бабки! По сей день не знаю, откуда, но был у него и вычерченный от руки примерный план коммуникаций. Я сперва не поверил, потом все-таки купился. Тем более что он предложил всю эту тему раскрутить вдвоем.

– Получилось?

– Пошли, как всегда, ночью. С собой взяли две лопаты – штыковую и саперную, начали рыть – и почти сразу наткнулись на кабель. Нарыли метров по двадцать, намотали на себя – и по норам… Остаток ночи снимали изоляцию, чтоб чистая медь осталась. С утра сдали – получили столько, что решили: ну все, теперь разбогатеем. Кабеля этого там было до хрена и больше. Серый мечтал спортивный костюм прикупить… – Иванцов издал каркающий смешок. – И еще какой-то особенный мяч… А я по простому: лучше смотаться в Днепр, взять по мобиле, гульнуть… Ну, а с нашими пацанами мы завязали – мол, осточертело барахтаться в грязи и засохшем дерьме. Соскочили, в общем. Так и пошло…

Рыжий, очевидно, не любил вспоминать об этой истории, однако уже завелся, тем более что я проявил неподдельный интерес. Речь шла не о нем, а о том, кто, по его убеждению, был во всем виноват, и, думаю, он не врал, когда рассказывал о том, чем закончился весь этот «старательский бизнес».

– Сдуру мы начисто забыли, что положено делиться, понимаешь?! Походы свои мы держали в тайне, но ведь видно было, что деньги у нас не переводятся. Выходит, мы пацанов своих кинули и никому ничего не отстегнули. Серый сказал: сначала вдвоем, а потом остальных возьмем в долю… Ладно, я был не против, да только пацаны нас выследили. И сдали…

Как-то вечером, перед самым закрытием, приволокли мы в пункт приема несколько килограммов меди. Получили положенное, возвращаемся, довольны… Тут позади машина сигналит. Оборачиваемся – следом ползет джип «Чероки», а он в городе один-единственный. Приплыли… Стекло опустилось, машут: садись мол. А что нам оставалось? Сели. В салоне трое. Я более-менее знал только одного – он рядом с водителем сидел. Совсем молодой, но уже в авторитете. Тот, что с нами на заднем сиденье, – бычара бритоголовый, с «макаровым» в лапе. Стало стремно. Серый открыл было рот, а я его локтем в бок, чтоб заткнулся. А сам говорю старшему: «Вадим, куда едем?» Он даже голову не повернул: «Сейчас узнаешь, Саня…» Уже за город выехали, скорость неслабая…

– Как Сергей держался? – перебил я.

– Подергался сперва, потом притих… Смотрю – свернули с трассы на грунтовку, в сторону леса. Ну, думаю, дрова. Остановились. «Вылезайте!» – командуют. Выползли, куда денешься. «Так ты, сучонок, решил, что самый умный?!» Я в ответ лопочу, типа: «Вадим, ты чего?! Я ж всегда…» И тут мне в лоб, и неслабо. Лежу на земле, в глазах темно, а Серый вдруг голос подает: «А ты кто такой? Отдел кадров?» Храбрец, блин… Ну, и ему тоже обломилось… Я уже решил: все, поубивают. Подполз к Сереге, а тот, бритоголовый, ствол мне в бок тычет. Вадим спрашивает: «Так о чем базарим?» – «Да отдадим мы деньги… – говорю. – Все, что сегодня получили…» – «Эти я и так возьму. Мало!» – «Покажем, где брали металл, и больше туда ни ногой», – у Серого губы разбиты, еле выговорил. «Хрен там! – это уже Вадим. – Отработаете. Будете рыть, пока я не скажу стоп… А теперь – скидывайте тряпки!..» Мы разделись до трусов. Водитель достал из багажника канистру, плеснул на наши штаны, кроссовки и футболки, поджег. Потом сели в джип и отвалили…

Иванцов умолк, прикуривая.

– И как же вы выбрались?

– До утра искали дорогу к трассе. Холод собачий, дождь срывается, грязь, ноги босые, в ссадинах, воды попить ни капли… Ну, вышли все-таки… «Сами виноваты!» – сказал я потом Серому. А он: «Убил бы всех этих… Не задумываясь…»

Рыжий замолчал, и так плотно, что мне стало ясно – больше не скажет ни слова.

– Долго пришлось отрабатывать? – на всякий случай спросил я.

Иванцов дернулся. Взглянул так, будто увидел впервые, рывком поднялся на ноги.

– Хорош лясы точить. Твое время кончилось. Бабки давай!

Он буквально выдернул три сотенные купюры у меня из рук и двинул в сторону рынка…

Так я и не узнал, чем все закончилось.

Больше того: у меня до сих пор не было ответа на самый простой, казалось бы, вопрос – где именно началась футбольная карьера Сергея Гайдука. Я блуждал в его прошлом, пытаясь хоть что-то выяснить, но вместо фактов натыкался на какие-то мутные тинейджерские истории. Какая-нибудь желтая газетенка слепила бы из этого сенсацию, но у меня другой жанр: конфиденциальный отчет перед специалистами влиятельного футбольного клуба. А имеет ли для них значение то, что я сейчас услышал от рыжего Иванцова, или нет, – не моя забота.