Бой капитанов
Шрифт:
– Где ее похоронили?
– На Дальнем кладбище!
– На Дальнем?
– Тебя это удивляет?
– Нет! Просто там иногда хоронят и тех, кто… что в принципе не важно. Ты завтра покажешь мне могилу?
– Конечно!
– Спасибо!
– За что?
– За все! А теперь иди отдыхай, мне надо побыть одному.
Татьяна кивнула головой, рассыпав по плечам не забранные в узел светлые пышные волосы:
– Я уйду. И завтра покажу могилу. А потом, потом мы с Ириной вернемся в Сосновку. Не будем тебе мешать. А то злые языки слухи пустят, а ты молодой, тебе семью создавать надо.
Полухаров повернулся к Татьяне:
– Значит, хочешь вернуться к прежней жизни? К мужу-извергу, который из тебя и из дочери калек сделает?
– Нет, я же сказала, что не хочу мешать тебе. Мы
Владимир подошел к женщине:
– А теперь, Татьяна, слушай меня. Никуда отсюда ты не поедешь. Мне достаточно своей комнаты. Остальное осваивай с дочерью. Регистрацию я тебе оформлю, в школу Ирину определим. Что-нибудь с работой придумаем. У меня остались кое-какие запасы, тратить деньги было не на что, да и не на кого, не считая, конечно, последних месяцев. На лекарства. Какое-то время перебьемся. А возможно, и перебиваться не будет нужды. У меня есть хорошие знакомые, которые помогут устроиться «на гражданке». Так что все наладится. А встретишь человека, которого полюбишь, что ж, буду только рад. И не говори ничего. Ваше с дочерью присутствие здесь больше нужно мне. Да и вам в Сосновке делать нечего! Решили?
Татьяна пожала плечами:
– Ну если так, то можно. Но, боюсь, Володя, Валерка и здесь достанет меня. Он, подонок, знает, что уехала к вам. Пока похороны, то да се, он ничего не предпримет. Выждет. Но потом обязательно объявится. И не один. У него дружков хватает. А они способны на все!
Полухаров взглянул на женщину, и та отшатнулась, увидев совершенно трезвые, холодные и безжалостные глаза майора, который процедил сквозь зубы:
– Эти ублюдки не догадываются, на что я способен! И совершат большую ошибку, решив устроить разборки или как-то задеть тебя с дочерью. Очень большую ошибку! Так что живи спокойно! Точнее, привыкай жить спокойно, свободной и независимой женщиной. К тому же весьма красивой и привлекательной женщиной. Твое счастье еще впереди! Поверь, я знаю, что говорю! А сейчас иди. Прошу тебя!
– Хорошо!
– Спокойной ночи!
– И тебе спокойной ночи. Хотя, судя по всему, спать ты не собираешься.
– Не думай об этом! Мне часто приходилось не спать ночами.
– Один вопрос задать можно?
– Давай!
– Или я неправильно поняла тебя, или ты, похоже, уволился из армии?
– Ты все правильно поняла. Я решил расстаться со службой. Это все!
– До завтра!
– До утра!
Татьяна ушла в спальню. Полухаров включил настольную лампу мягко-зеленого цвета, не режущую глаза. Достал из холодильника вторую бутылку водки. Подумав, сделал пару бутербродов. Очистил пепельницу. Вскрыл пачку сигарет из купленного блока, наполнил стакан. Выпитое ранее спиртное практически не подействовало на него. Видимо, сказалось сильное нервное напряжение, нейтрализовавшее водку. А он хотел напиться. Опрокинув стакан, съев половину бутерброда и закурив сигарету, Полухаров неожиданно подумал: а ведь присутствие здесь и сейчас Татьяны с ее дочерью – это подарок судьбы. Забрав у него мать, высшие силы дали ему эту прекрасную и глубоко несчастную женщину. Не для того ли дали, чтобы не только притупить боль, но сделать эту женщину счастливой? Она нуждается в защите, а Владимир как раз лучше всего умеет воевать. Значит, защищать. А Татьяна действительно прекрасна. Своей простотой, неумением играть, своей открытостью, стеснительностью, человечностью. Своей не запятнанной грязью странной жизнью, чистотой! Да, она подарок ему, боевому офицеру. И он сделает все, чтобы она обрела счастье. Пусть… пусть даже не с ним! Хотя почему не с ним? Чем он хуже других мужиков?
За размышлениями и с каждой выпитой дозой водки боль утраты матери потеряла свою остроту. Впрочем, и мозги майора работали все тяжелее. В 4 утра, уронив голову на сильные руки, выпив литр водки и выкурив полторы пачки сигарет, Владимир уснул крепким, наркотическим сном. Словно провалился в пропасть. Бездонную и черную пропасть полного забытья, но не беспамятства. Таким, уснувшим за столом, и застала утром воскресенья 2 октября Татьяна Владимира. Вздохнула, убрала пустую бутылку, тарелку со стола, вытряхнула в урну пепельницу. Достала из холодильника
водку, оставшуюся с похорон, свинтила с бутылки пробку, налила половину стакана, поставив его на тумбу мойки. Подошла к Полухарову.Думала, долго придется будить офицера, но тот проснулся сразу от легкого прикосновения ее руки.
Поднял голову:
– Что? Вызов?
Женщина успокоила его:
– Нет никакого вызова, просто ты уснул за столом. Да и немудрено, за вечер литр водки выпить, и без закуски. Ты хоть помнишь, кто я? Где ты? И что я делаю здесь?
Владимир тряхнул головой:
– Литр ерунда. А помню я все! Сама-то выспалась?
– Да!
– Ну и хорошо! Сейчас приведу себя в порядок, и поедем на кладбище. Как и договаривались.
Женщина взяла стакан, поставила его перед Полухаровым:
– Вот! Это поможет!
Но майор отказался:
– Не похмеляюсь. Убери спиртное. И сделай лучше крепкого кофе. Пожалуйста. А я – в душ.
Владимир встал, прошел в свою комнату, где ничего не изменилось с момента его убытия в недавнюю злополучную командировку. Снял с вешалки новый черный костюм, с полки соседнего отсека вытащил такую же черную водолазку, направился в ванную. Плескался под контрастным душем, пока не прошла головная боль, легкая тошнота, не отступила слабость. Обернувшись банным полотенцем, вернулся в комнату. Побрился. Взглянул на себя в зеркало. Вроде ничего. Глаза только мутные, но это пройдет. А вот с перегаром придется бороться химией. Он извлек из тумбочки специальную, боевую аптечку. Бросил в рот бордово-синюю капсулу. Обнаружил в кармане пиджака жвачку. Подушку жевательной резинки отправил в рот следом за специальным препаратом, уничтожающим любой запах. Причесался, вышел в гостиную. Увидел, как, сидя на диване, Татьяна заплетает волосы очень похожей на нее девочке лет шести. Ребенок на посторонний звук обернулся:
– Ой! Кто это, мама?
– Это дядя Володя, Ириша. Извини, я не сказала тебе о нем, забыла. Он сын бабы Клавы, вернулся из командировки.
Полухаров присел перед девочкой:
– Ну что, познакомимся, принцесса?
Девочка ответила:
– Я не принцесса. Они бывают только в сказках.
– Тогда кто же ты, прекрасное, юное создание?
– Ирина Манина.
– Ирина! Ира! А я, как уже сказала твоя мама, дядя Володя!
Ребенок неожиданно задал не детский вопрос:
– Теперь мы с мамой должны будем уехать в Сосновку?
Владимир погладил ее волосы:
– Нет, девочка. Вы не должны никуда уезжать. Будете жить здесь. Тебе тут нравится?
– Да!
– Ну, вот и хорошо!
– Значит, вы жених мамы?
Татьяна встрепенулась, слегка покраснев:
– Ну, что ты говоришь какую-то глупость? Дядя Володя просто разрешил жить нам здесь. И все!
– Просто так ничего не бывает!
Владимир улыбнулся:
– Бывает, Ира! В жизни все бывает, даже чудеса.
– А вы когда-нибудь видели чудо?
– Конечно. Например, сейчас, прямо перед собой!
Женщина повернула девочку к себе:
– Ну все, хватит разговоров. Стой смирно, иначе я не смогу заплести тебе косы.
Ирина вздохнула:
– Стою!
Владимир прошел к окну, взглянул на улицу. Машина стояла там, где он ее оставил.
Татьяна сказала:
– Ну вот и все! Идемте завтракать?
Все прошли на кухню. От яичницы майор отказался, ограничился двумя чашками крепкого, хорошо приготовленного кофе. Поблагодарив Татьяну, подмигнул Ирине, вернулся в гостиную. Переложил пистолет из отсека мебельной стенки, куда засунул его вчера, во внутренний карман. Тот явно выпирал. Полухаров подумал: надеть кобуру? А зачем? Зачем ему сегодня в принципе оружие? Вернул ствол на место, выщелкнув из рукоятки заряженный магазин.
В зал вошла Татьяна. Она была одета в темно-синий, подчеркивающий ее стройную фигуру, не первой свежести, но еще вполне приличный женский костюм. Волосы она уложила в пучок на затылке. Полухаров удивился:
– И когда ты только успела и дочь накормить, и одеться?
– Привыкла делать все быстро!
– Замечу, хорошо выглядишь. А главное, никакой косметики. Женщины обычно любят приукрашивать себя кремами, тушью, помадой.
– Мне это надо?
Полухаров согласился:
– Нет! Тебе это совершенно не надо!