Бой капитанов
Шрифт:
– Ты, кстати, тоже смотришься неплохо. Если бы мне кто-нибудь сказал, что еще часов пять назад ты добил вторую бутылку водки, ни за что не поверила бы! Тебя что, вообще не мучает похмелье?
– Да мутит слегка, но быстро проходит.
– Надо же, даже перегара не осталось. Удивительно.
– В жизни много удивительного. А где Ириша?
– В прихожей! Я же за тобой зашла. Едем? Сегодня в метро, наверное, будет меньше народу. Хотя рынки…
Майор прервал ее:
– Нам метро не понадобится, я на машине!
– Вот как?
– Ну, ладно! Раз все в сборе, то в путь. Кстати, как у нас с продуктами?
– Если
– Ясно! На обратном пути таримся всякой вкуснятиной! А сейчас идем!
Полухаров, Татьяна и Ирина спустились во двор, вышли на улицу. Полухаров указал на «Фольксваген»:
– А вот и наша лайба!
– Хорошая, видно, машина. Импортная!
– Неплохая!
Майор отключил сигнализацию, распахнул дверки. Татьяна с Ириной сели на заднее сиденье. Полухаров, сняв пропуск, вывел «Пассат» на проезжую часть и, увеличивая скорость, повел его к Волгоградскому проспекту. Не заметил у дома опытный, боевой офицер-спецназовец, как его с женщиной и девочкой из старой беседки, заросшей акацией, проводила пара злых, ненавидящих глаз. Да он и не смотрел по сторонам.
А обладатель злых, ненавидящих глаз присел на скамейку. Достал из бокового кармана потертой джинсовой куртки чекушку водки. Сделал из горла пару глотков, прикурил сигарету, проговорив тихо:
– Вот оно, значит, как? Не успела из дома умыкнуть на похороны этой старой рухляди, так тут же хахаля, сука, подцепила. И кого? Вовку Полухарова. Офицеришку! Пса цепного! Наверное, блядина, всю ночь с ним трахалась? Ну, я устрою вам любовь с голубями, падлы! Порву, твари!
Допив водку и выбросив бутылку вместе с окурком под лавку, крепкий с вида мужчина в потертом костюме прошел к магазину. Достал дешевый, побитый, ворованный, но еще работающий сотовый телефон. Пальцем, под ногтем которого забилась полоска грязи, набрал номер:
– Сивый? Рубец! Слышишь меня?
В ответ раздался хриплый голос не проспавшегося после хорошей пьянки мужика:
– Слышу! Ты чего с ранья-то звонишь? Аль случилось чего?
– Я же говорил, не жрать вчера!
– Да кто жрал-то? Так, посидели маленько да разошлись.
– Я чувствую, как маленько. Через трубу перегаром тянет.
– Не трепи! Такого не может быть!
– Умный, да? Короче. Найди Гриба. После чего берите билет на вечернюю электричку и дуйте в Москву. С вокзала позвоните. Я скажу, куда приехать. Тут недалеко. И станция метро рядом. Усек?
Сивый прохрипел:
– Усек-то я усек, да вот проблема, на какие шиши билеты брать, тут на опохмелку нет ни хера. А взаймы, сам знаешь, никто не даст.
Валерий Манин, а это он следил за Татьяной, повысил голос:
– Мне до п-ды, мудила, как вы приедете в Москву, но не явитесь, предупреждаю. Вернусь – удавлю обоих. А я за базар всегда ответ держу!
– Да где бобло-то взять, Рубец?
Рубцом Манина называли из-за шрамов на теле, полученных на зоне. Он процедил:
– Иди к Зинке, придурок. Она и похмелит, и «бабки» даст!
– Как же, даст!
– Ты не понял меня, в натуре? Скажешь Зинке, я велел.
– А если и тебя на хер пошлет? Она же безголовая?!
– Я из вас с Глебом безголовых сделаю. В общем, так, базар кончаю, чего-то мобила эта дребаная мандит. Жду звонка
вечером! Все!Манин отключил телефон. Посмотрел на индикатор зарядки. Тот светился единственной полосой. Батарейка села, требовалась подзарядка. Вопрос, где ее взять? Надо было с собой прихватить, да не до этого было. Но на один звонок зарядки хватит. А большего и не требуется. Вытащив из кармана смятые купюры разного достоинства, Манин пересчитал деньги. После чего направился к рюмочной, в которой еще в 5 утра, с открытия, засадил сто граммов да выпросил чекушку на разлив. Надо ему пару чебуреков сожрать. День обещает стать длинным. К тому же тучи начали затягивать небо. Этого еще не хватало. Как бы не пришлось до вечера в каком-нибудь подвале день коротать.
Глава 11
Москва. Воскресенье, 2 октября.
В 9.20 Владимир с Татьяной уже подъехали к повороту на Дальнее кладбище. Здесь вовсю торговали венками, искусственными и живыми цветами, всякой траурной атрибутикой. Владимир купил венок. Татьяна – букет из четырех роз. Отойдя от торговцев, она спросила Полухарова:
– Володь! Когда мы вышли из подъезда, ты во дворе ничего подозрительного не заметил?
Майор взглянул на женщину:
– Нет! Ничего, что могло бы составлять угрозу для нас. А что?
– Мне кажется, кто-то очень внимательно следил за нами из беседки.
– Она же окружена кустами, и там сейчас даже «синяки» местные, алкаши не собираются. Сгнила, можно сказать, беседка, а ведь ставили недавно. Быстро летит время.
– И все же мне показалось, что из беседки за нами следили!
Полухаров взял женщину под руку:
– У тебя шалят нервы. Привыкла всего бояться, это объяснимо, но пройдет. И поверь, за годы службы я приобрел способность предчувствовать приближение опасности. И могу сказать тебе, что у дома нам ничего не грозило. Возможно, забрел какой-нибудь бездомный бедолага, во дворе укрылся от посторонних глаз или милиции. Заметил, как из подъезда вышла красивая женщина, ну и, естественно, проводил взглядом. Не бойся! Все нормально.
Татьяна вздохнула:
– Наверное, ты прав. Я очень долго жила в состоянии постоянного ожидания побоев, оскорблений. В состоянии непроходящего стресса. Поэтому боюсь собственной тени. А куда мы идем? Нам направо!
Полухаров объяснил:
– Зайдем сначала в одно место. Чтобы потом крюк не делать.
– И далеко это место?
– Метрах в трехстах, у самой ограды слева.
Они вышли к аллее, вдоль которой стройным рядом стояли небольшие обелиски из мраморных плит. На обелисках золотыми буквами были нанесены лишь фамилии, имена, отчества, даты рождения и смерти захороненных здесь мужчин. Молодых мужчин. Даты смерти у многих совпадали. Полухаров остановился возле одной из могил, склонил голову. Татьяна проговорила:
– Странная аллея. Кто здесь похоронен?
Майор ответил:
– Те, кто пожертвовал своей жизнью ради спасения других. К сожалению, большинство людей никогда не узнают о подвиге этих ребят.
– Почему?
– Потому что работа у них была такая. Их не знали при жизни, не узнают и после смерти.
– А ты кого-нибудь знал?
Полухаров кивнул на обелиск, напротив которого они стояли:
– Вот, капитан Сережа Севастьянов. Погиб 14 мая 2001 года. Мы тогда служили в одном подразделении.