Браконьер

– В качестве компенсации за три покушения, организованные Шлятской Ю.Г. я хочу получить квартиру в Красноярске в непосредственной близости от академии покорителей изломов и катастроф. Точнее, на расстоянии не более пятисот – тысячи метров.

Евгений Шлятский настолько шумно выдохнул, что его облегчение было и видно и слышно даже слепо- глухо- немому. Даже лицо чуть порозовело и больше не отдавало трупной белизной.

– После обучения в АПИКе у меня осталась четырешка в отличном состоянии как раз в шаговой доступности. Планировалось, что в этой квартире будет жить Юля, но раз она... – Евгений Шлятский вдруг оборвал себя на полуслове. – Предлагаю сегодня же съездить и посмотреть квартиру. Если все в порядке, то запишемся к нотариусу.

По закону, все одаренные обязаны, как минимум, отучиться один год для подтверждения надежности и благоразумия. Без прохождения обязательного годичного курса использовать дар запрещено, притом отметка о прохождении ставилась в паспорт на странице с фотографией сразу под отчеством.

– Виктор Олегович, вы согласны с предложением? – спросил Агент-пять. – Шлятской Ю.Г. тринадцать лет, и она еще не достигла возраста полной юридической ответственности.

У меня не было причин отказываться от столь щедрого предложения. Расширенный медполис позволит мне пройти полноценное лечение после разрыва физической связи между ядром и каналами. Три года – большой срок. И забыть о титуле предполагалось на три года. А почему именно три года? Снова вопрос к Агенту-пять без гражданских свидетелей.

– Да. Все в порядке.

Евгений Шлятский значительно повеселел и больше не выглядел как пленный, ожидающий смертного приговора. Для него очень и очень плохая ситуация решилась достаточно легко. О таком говорят: "Господи, спасибо что взял деньгами!" А денег у Евгения Шлятского куры не клюют.

Агент-семь забрал черновые листы у нас обоих, пропустил через шредер и кинул внутрь зажженую спичку. Бумага сгорела за полминуты, не оставив ни следа. Он вытащил из ящика стола ноутбук, добавил в документ мое требование насчет квартиры по улице Ливановской в доме номер сто шесть. Я мысленно прикинул, это очень-очень близко к административному корпусу АПИКа.

Еще через десять минут были готовы три экземпляра договора, и все три я очень вниманительно прочитал, сверяя каждый знак, прежде чем подписать. Евгений Шлятский поступил также. После этого у нас изъяли подписанные договора для хранения и еще кое-чего, ведь мест для подписи было три, а кто станет заверителем договора вслух так и не было произнесено.

– Евгений Георгиевич, подождите снаружи. Нам с Виктором Олеговичем еще есть что обсудить.

– Хорошо. До свидания.

Евгений Шлятский буквально выпорхнул из кабинета. У меня были некоторые опасения на его счет (реально меня пыталась грохнуть тринадцатилетняя девочка Юля?) и я собирался держать ухо востро.

– Почему три года? – спросил я, как только закрылась дверь.

– Потому что так сказал император, – заговорил Агент-семь. Я вообще думал, что он немой. Или "немой" по служебной необходимости. – Виктор Олегович Теневский, у вас есть три года, чтобы доказать вашу необходимость империи и подтвердить достоинство титула светлейшего князя. В случае неудачи изменение титула аннулируется, и вы будете бароном, как ваш отец. На трехлетний срок вам запрещается использование любого титула, в том числе баронского, и вы официально находитесь в статусе простолюдина.

Днище!

За три года, если провалюсь, меня запомнят простолюдином и посчитают, что я просто заслужил баронский титул. Тогда я окажусь в той же ловушке, что в своей прошлой жизни. Снова стать выскочкой? Нет уж!

– Каким образом мне был присвоен титул светлейшего князя?

– Верно. Тридцать первого мая две тысячи третьего года был совершен терракт, в результате которого погиб Теневский О.Л., защитив жизнь и здоровье императора. Дальнейшее расследование показало, что Теневский О.Л. был соучастником террористов и, спасая императора, действовал в личных интересах.

– Но титул уже был присвоен посмертно. Император был бы унижен, если его ошибка стала бы достоянием общественности, – закончил я слова Агента-семь.

– Именно.

Значит этот идиот, Олег Теневский, еще и с террористами связался? Чего-то подобного следовало ожидать от того недоумка. Я бы не удивился, если его просто использовали и выкинули, как обычного дурачка. Но ему удалось даже титул получить, перескочив титул графа... посмертно. Ха-ха.

Это и впрямь выглядело очень смешно, если бы во второй жизни я не родился сыном террориста.

– Император дал мне шанс, узнав, что я на сто процентов прошел тестирование и открыл начальную стадию зрячести в двадцать лет?

– Именно, – повторил Агент-семь.

Вот теперь мне точно было не до смеха. Меня пасут РИЦы! Притом их внимание ко мне не зависело от моего обращения к ним. Меня пасли давно. Возможно, с самого рождения. Пока Виктор Теневский вел сельскую жизнь обычного простолюдина, все было хорошо. Но стоило мне показать нос в Красноярске, мной сразу же заинтерсовались очень компетентные органы.

Черт возьми, мне нужен дар открытия порталов! С хвостом двадцать четыре на семь я же вообще ничего не смогу сделать! Я собирался отыскать могилу Алексея Земского, но теперь я в передвижениях и планах очень сильно ограничен!

– Я вас понял. Три года от сего дня...

– Три года. До тридцать первого мая, – поправил меня Агент-семь.

– Я понял.

Ни хрена я не понял! Но спорить с РИЦами себе дороже! Я не собирался так долго тянуть со своим триумфальным "возвращением" на олимп собирателей, но три года быть простолюдином и в этом статусе, с раненой энергитической системой заработать заслуги, который император (исключительно по собственной хочушке) посчитает достойными титула светлейшего князя?

Я – Алексей Земский – потратил шестнадцать лет, чтобы получить титул барона в тридцать три, должен сделать в несколько раз больше работы всего за три года???

Опущенный ниже плинтуса, я понуро вышел из кабинета, где меня ждал Евгений Шлятский и его сопровождающий.

– Вы на машине? – спросил я. – Точно. Странный вопрос.

– Прижали?

– Досталось.

Я помотал головой с закрытыми глазами, жирно намекнув, что здесь и в присутствии помощника говорить было небезопасно.

– Тогда поехали. Покажу квартиру и сразу отдам ключи. Договор дарения подпишем сразу же, как у нотариуса будет окно.

На улице ждал черный кадилак, за руль которого сел сопровождающий. Притом он, как мне показалось, явно не был водителем и сел за руль только из-за срочности и секретности поездки.

В салоне, как только автомобиль тронулся, со мной заговорил Евгений Шлятский.

– Вы знаете, что это были за люди? Можете говорить при Саше. Он мое доверенное лицо и главный помощник и в курсе всех моих дел.