Бравый Дед в Стране Оз

— Мне кажется, что сегодня нам повезёт, — сказала девочка, — как вы думаете?

Ассо, который в это время умывался в ручейке, так энергично закивал, что во все стороны полетели брызги.

— Непременно повезёт, как всегда на Новый год! — воскликнул он.

— А при чем тут Новый год? — спросила Дороти. — До него ведь ещё не скоро.

— Это я для практики рифмую, — объяснил поэт, — чтобы навыка не терять. Понятно-занятно? Ясно-громогласно?

— Ясно, — сказала Дороти и отвернулась, чтобы скрыть улыбку. — Вам, наверное, понравится наша Лоскутушка. Она тоже поэтесса.

Лес был наполнен ароматами хвои и свежей листвы. Путники зашагали по узенькой тропинке. Дороти рассказала Ассо о Лоскутушке — тряпичной девчушке из Изумрудного города. Вы, конечно, о ней уже слышали. Её сшила из лоскутков жена одного чародея, а потом оживила волшебным порошком.

— И что же, у неё стихи лучше моих? — ревниво спросил Ассо.

Дороти покачала головой.

— Нет, не лучше. И потом, ваши стихи приходится за вас заканчивать, а это очень интересно.

Обрадованный Ассо тут же принялся декламировать очередное стихотворение, так при этом энергично жестикулируя, что Тотошка испугался и спрятался между камней. Но испуг не заглушил в пёсике любопытства, и он высунул голову из своего убежища, прислушиваясь к чтению. Однако при всём старании он ничего не мог понять в этих стихах.

На полпути из Кекса в Штрудель Попался мне лимонный пудель. Он горько плакал и рыдал, И я ему ватрушку дал. Я утешать его пытался, А он брыкался и кусался. Но что обидело его? Так и не знаю…

— Ничего, — закончила Дороти. — Это на самом деле было?

— Не на самом, не на самом! — нараспев ответил поэт, наклоняясь, чтобы почесать Тотошку за ухом. — А на самом деле нам бы не мешало позавтракать, да нечего. Дороти, я голоден, как волк!

— Вы не похожи на волка, — засмеялась девочка. — Подождите, вон впереди виднеется домик. Авось нас там угостят чем-нибудь.

Ура, пошли скорей туда, Где чай горячий и еда! Немедля побежим бегом В гостеприимный этот…

На стук в дверь никто не отозвался, но, когда Ассо повернул ручку, дверь легко отворилась, и они вошли в маленькую, но чистенькую и уютную комнату. Дома никого не было, но в шкафу нашлись яйца, ветчина, хлеб и кофе, так что Ассо быстро разжёг огонь в печке, а Дороти приготовила вкусный завтрак

— Здесь, наверное, живёт дровосек, — сказала Дороти. — Надеюсь, он не рассердится, что мы тут похозяйничали.

— Я ему оставлю стихотворение в благодарность за завтрак, — сказал Ассо.

— А я оставлю кольцо, — добавила Дороти. Она в глубине души опасалась, что дровосек может не оценить творчества рассеянного поэта.

Когда они поели, Дороти вымыла посуду. Ассо тем временем нашёл на столе листок бумаги и погрузился в работу. Когда наконец после многих исправлений стихотворение было готово, он гордо пришпилил листок к стене.

Припасам Вашим нанесли Мы кой-какой урон. Вы нас от голода спасли, И Вам за то поклон! Пускай вовек не знает бед Ваш домик в гуще леса. Спасибо! Ассо Нанс, поэт, И Дороти…

Дороти взяла карандаш и добавила забытое поэтом слово «принцесса», а потом сняла с пальца золотое колечко, положила его на середину стола и весело выбежала в дверь следом за Ассо и Тотошкой, которым не терпелось отправиться в путь.

— Куда же нам идти? — задумалась девочка. — По-моему, Изумрудный город в той стороне, — и она указала на восток.

— Будем надеяться, что вы не ошибаетесь, — вздохнул Ассо, — иначе мы никогда не найдём принцессу. Эх, жаль, что я этого прорицателя не выбросил в окошко при последней встрече!

— Не надо, не жалейте, — сказала Дороти. — Ведь ей все равно грозило выйти замуж за чудовище. А сейчас, хоть мы и не знаем, где она, но зато и чудовище этого не знает.

— Вы правы, — согласился Ассо, сразу повеселев, — нет худа без добра. Какая вы умница! Когда вернусь в Наугад, обязательно напишу о вас большую поэму.

— Спасибо, это будет очень любезно с вашей стороны, — улыбнулась Дороти. — Но давайте поспешим, путь у нас впереди неблизкий.

И они отправились на восток. Тропинка, идущая среди леса, поднималась в гору всё круче и круче и к тому же была очень каменистой. Идти было трудно, и путники то и дело останавливались передохнуть. 

— Мы устали-перестали, очень круто-ритенуто, — пожаловался, тяжело дыша, Ассо после особенно тяжёлого подъёма.

— Что делать, потерпите, — отозвалась Дороти. Она тоже устала. Что касается Тотошки, то бедный пёсик совсем выбился из сил, и Дороти пришлось взять его на руки. — Зато когда поднимемся на гору, сможем осмотреться и понять, где мы находимся.

Лес к этому времени кончился и тропинка тоже. Дороти и Ассо теперь карабкались по горному склону по направлению к вершине, скрытой за пеленой облаков.

— Какая-то унылая эта гора, — сказала Дороти, прислоняясь к скале.

— Унылая и синяя вся, словно синька, — согласился Ассо, вытряхивая из башмака камешек. — А это ещё что такое?

— Ой, что это? — одновременно воскликнула Дороти.

Мимо них промчалась, вскидывая деревянные ноги, рама для сушки одежды, на которой во множестве болтались выстиранные нижние юбки и пижамы. А за ней появилась прачка — злая, растрёпанная прачка с неряшливым узлом волос на затылке, его держали не шпильки, а бельевые прищепки. В одной руке у неё была вешалка, а в другой — кусок хозяйственного мыла. Она запустила и тем и другим в Ассо, а сама свернула в сторону и быстро полезла вверх по склону, сердито визжа и ругаясь. Вешалка пролетела мимо, но мыло угодило бедному поэту в живот. Он вскрикнул от боли и сердито произнёс:

Какая невоспитанность, какое безобразие, Какая неприятная, досадная…

— Выходка! — подхватила Дороти, которой от испуга было не до рифм, иначе она бы, конечно, без труда нашла нужное слово. — Ассо, вы умеете драться? Смотрите, по-моему, сейчас этого не миновать!

Ассо подхватил упавший кусок мыла в качестве оружия, повернулся туда, куда показывала Дороти, и ахнул. Тотошка от страха полез за пазуху к хозяйке, а у рассеянного поэта вылетели из головы сразу все рифмы, поэтому на сей раз он не смог выразить своих чувств в стихах.