Бразилис

После раскалённой улицы прохлада церкви кармелитов была мне как плачущему утешение. Доски жаловались под ногами, взгляд запутывался в барочных орнаментах. В капелле слева висел распятый Иисус, а кровь у него – рубиновая. Сам как живой, словно от боли сморщился. Сквозняк колыхал его парик из натуральных волос, пожертвованных какой-то грешницей. Разглядываю вены на лбу, шею от боли перекошенную, грудь чахлую. Полумрак дурачит, встаю на цыпочки, тяну руку, но не дотягиваюсь.

У алтаря столпились туристы, фотографируют. Иду к ним. От пола пахнет мылом, от стен – сладким ладаном. Вот и алтарь – место молитв и выдохов. Золотые колонны, лозой и цветами увитые, ниши с второстепенными персонажами, а наверху она, которая тоже должна быть второстепенной, но стала главною, сначала архангелом, потом людьми выбранная. Только есть в ней что-то такое, отчего хочется не преклонить колени, а поздороваться. Та Богородица была не божественная, не идеальная, а настоящая, как девочка, у которой четверть часа назад я спросила дорогу на улице. Да и ребенок у неё на руках совсем не тот, с кого позади, в левой капелле, стекает кровь рубиновая. Тот скорбный, острый, а этот – радостный, пухлый танцующий.

Туристы приходили и уходили, подгоняемые расписанием, а я всё разглядывала Деву и её отпрыска, не подходящих ни под какой канон, удивительных.

Приблизилась пожилая пара с экскурсоводом. При взгляде на Мадонну у стариков преобразились лица. Гид встал на шаг позади, начал рассказывать вкрадчиво:

– Эту статую сделал наш байянский скульптор Кабра. Эпохи барокко один из ярчайших представителей. Говорят, моделью для этой статуи была Исабель Гарсия Д’Авила, дочь землевладельца важного. Её отец, по слухам, был королевским сыном незаконнорожденным. Наш Кабра познакомился с Исабель, когда Гарсия Д’Авила нанял скульптора, чтобы сделать несколько статуй для церкви на своей плантации. Предположительно у Исабель был роман с Каброй, а младенец на руках у Богоматери – их ребёночек.

Экскурсовод достал лазерную указку. На лице маленького Иисуса появилась красная точка.

– Посмотрите на эти африканские ноздри, на полные губы мальчика.

Мужчина нацелил на младенца фотоаппарат.

– Невероятно.

– Что вы сказали?

– Это невероятно: как внучка короля могла иметь связь с простым скульптором, да к тому же чёрным? В те времена это было непозволительно.

– Возможно, этот ребёнок лишь плод фантазии скульптора. Кабра воображал, каким он мог бы у них с Исабель получиться, понимаете?

Пара туристов и гид пошли к выходу. Их голоса делались тише и тише. А с моего языка горошиной скатилось:

– Исабель Гарсия Д’Авила.

Это имя взволновало меня, как загадочные рукопись и статуэтка взволновали Фосетта.

5

Зашла в ресторан напротив церкви, чтобы кофе помог упорядочить мысли. Пока гудела кофемашина, проверила почту. Письмо от начальницы, большими буквами в теме «СРОЧНО». Открываю: «Прилетай немедленно. Уволились две сотрудницы. Если не вернёшься к понедельнику…»

Выключила телефон.

– Только этого не хватало.

Закрыла лицо ладонями.

Негритянка мыла пол пенной водой с запахом лаванды и что-то под нос мурлыкала. На стойке лежали газеты. Одни покрыты жирными пятнами, другие – чистые. «Сколько сил, потраченных впустую», – подумала я о неудачливых журналистах газет нетронутых и невольно вспомнила себя в офисе. Те, кто садился на стул напротив, просили меня помочь им с отдыхом. Две экскурсии в неделю – чтобы не заскучать. Разгадывать сканворды в автобусе по пути к достопримечательности, пока гид уныло чередует факты с датами. Позагорать, поесть, в аэропорту купить духов и алкоголя в подарок не столь удачливым.

– Девушка, пожалуйста, никаких сюрпризов, – говорили они.

– Всё пройдет гладко, вот увидите.

Десять лет назад, когда только начала работать, я ещё пыталась рассказать им про Килиманджаро, про египетский Асуан и его стражей каменных. Коллеги поглядывали на меня с усмешкой. Они знали: никому не нужны мои браслеты сапфировые, обещания приключений и встреч с шаманами. Людям хотелось, чтобы в неведомых краях им встретились официант, массажистка да водитель, который отвезёт за сувенирами до центра торгового. А потом и я сделалась, как они…

Взяла самую новую из газет, разложила на столике. Перекупка городского аэропорта, налог на новые автомобили. Ещё одно балканское королевство отделиться планирует. Искатель сокровищ Грег Брукс обнаружил затонувший корабль на дне моря Карибского.

– Всё началось с того, что нашёл серебряный слиток, когда плавал с аквалангом у берегов Гаити. Местный рыбак сказал, что неподалёку затонуло испанское судно. Там этих сокровищ на миллиарды.

– А чего сам не достаёшь? – спросил я рыбака.

– Так это искать надо. А для поисков не каждый сделан. Меня вот сделали, чтобы рыбачить. А тебя?

– И что вы ему сказали? – спрашивает журналистка Брукса.

– Я подарил ему слиток и год спустя вернулся к тому берегу капитаном поискового судна.

– И вы поверили словам простого рыбака?

– Рыбака? Не заблуждайтесь. Это судьба со мной разговаривала.

Подняла глаза: на улице дети обступили мулата с обезьянкой в платье средневековой дамы.

– Исабель! Ну конечно же!

Весь понедельник просидела в архиве, пока не нашла запись о том, что дочка Гарсия Д’Авила обвенчалась с неким Ричардом Гейтом. Начала поиск по новой фамилии и обнаружила, что Гейт владел землями близ Олинды. Достала планшет, ответила начальнице: «Прости, не смогу приехать» и купила билет на автобус в штат ещё более жаркий и северный.

6

Главная удача в жизни – умение начинать всё сначала, повернуть свой корабль резко, как капитан, который, утомлённый пустым горизонтом, сплёвывает на солёные доски и крутит руль со всей силы. Немногие это умеют. Люди убеждают себя, что сгодился лишь там, где родился; и что нужно быть покорным, потому что всё в руках Божьих.

– Всё в моих руках, – говорят лишь авантюристы.

Такие во все времена нанимались на галеоны, меняя знакомый порт на неизвестность.

На одном из таких судов уплыл с родины уэст-мидлендский мальчик. Если бы часы того господина на Бирмингемском вокзале столь заманчиво не блеснули, видел бы чужие земли лишь на гравюрах. Когда серебряный хронометр уже лежал у мальчишки в кармане, его за плечо схватил полицейский.

Три дня Ричарда Гейта томили в вонючей клетушке. Четвёртой ночью незнакомец в шляпе прислонился к прутьям его решётки.

– Иди сюда, паренёк.

Сердце Гейта заколотилось, как град по крыше.

– Выбирай: год в тюрьме или на корабль сегодня.

– О каком корабле вы говорите, мистер?

– Большом, мой мальчик. Вместо того чтобы жить в подземелье, будешь служить английской короне. Нам нужны такие, как ты, падкие на соблазны.

Ричард заёрзал. Незнакомец приник к решётке всем телом. Зашептал:

– Подумай сам, что тебя ждёт здесь? После тюрьмы будешь болтаться от какой-нибудь смердящей мастерской к пабу, а там – оставлять все свои деньги, потому что забытье в эле станет твоим единственным счастьем. А оттуда, куда я зову тебя, вернёшься богатым.