Бриллиант Хакера

– У, бл..., снова замочили, садюги е...чие, – с раздражением «погибла» Катя и, дождавшись, пока на экране появится игровое меню, повернулась ко мне. – Что, кассету нашли?

Я помотал головой.

– Тогда чего приперся? – неласково осведомилась Катя, вскинув ресницы к бровям. – Глаза мои понравились, или делать нех...?

– Ни то ни другое, – спокойно ответил я. – Просто... мне кажется, что вы чересчур спокойно воспринимаете гибель вашего родственника. Я понимаю, что Рома не подарок, но как-никак...

На мое удивление, Катя не стала вопить и рассыпаться в обвинениях в адрес покойника и в укорах и оскорблениях в адрес вашего покорного слуги. Она лишь выпрямилась на стуле и, сверившись с зеркалом, слегка поправила волосы привычным движением руки.

– Дурная наследственность, – произнесла она с легким оттенком грусти.

– Вот как? У кого?

– У кого, у кого... Не у меня же, – с усталой улыбкой отозвалась Катя. – Роман Егорычев, царство ему небесное, был редкостным му... Днем с огнем поискать, да и то... Вот только не надо мне говорить насчет того, что о мертвых либо хорошо, либо – ничего, идет?

Я молча кивнул.

– Так вот я и думаю, – продолжала Катя, – если родители дебилы, то им следует запрещать иметь детей. Когда я думаю о родителях Егорычева, то прихожу к выводу, что Маркс был не так уж неправ, когда говорил об «идиотизме деревенской жизни».

– Вы имеете в виду Мамыкиных? – спросил я, удивляясь глубине познаний в творениях бывшего основоположника, а ныне – рядового экономиста, проявленый молодой студенткий филологиеческого факультета.

– Ну да, – кивнула Катя. – Оба с приветом, и справки соответствующие имеются.

– Тогда как же...

– А вот так, – Катя изобразила на пальцах соответствующие движения. – Долго, что ли... Короче, бабка ребенка забрала себе.

– М-м... Если вы скажете, что Ида Яковлевна сделала это из благородных побуждений, то я не поверю, – улыбнулся я на ее слова.

Катя передернула плечами.

– Еще бы! – девушка хмыкнула, высоко задрав нос. – Времена то были, сами понимаете какие. Метраж, сударь мой, исключительно квадратные метры, – вот что было у нее в голове. И вот, можете видеть.

Катя повела рукой по кругу, демонстрируя материальную выгоду, которую получила Ида Яковлевна в результате тайного усыновления Егорычева.

– Взятка в роддоме, взятка в исполкоме, взятка в милиции, взятка в жэке и все заметано, – хлопнула себя по колена Катя. – Вот она, квартирка, живи и радуйся. Только я сыта по горло.

– А что, не так уж и плохо, – повертел я головой. – Жилплощадь...

– Слово-то какое ветхое, – сморщилась Катя. – Только эта квартирка возникла уже с моим появлением, понятно? Бабкины аппетиты на этом, слава Богу, успокоились, иначе она бы набирала жильцов, пока не хапнула бы себе целый этаж. Только я ее быстро окоротила.

Девушка победоносно усмехнулась и тут же на ее лица улыбка окаменела, словно она вспомнила о чем-то неприятном или опасном.

– В общем, Роман Егорычев живой или мертвый мне до фени, – сказала она как отрезала. – Денег у меня нет, пусть его государство хоронит. Все, я больше не хочу с вами разговаривать.

Она отвернулась к монитору и с усилием щелкнула мышью на прямоугольнику, предлагавшую новую игру. Черная пелена на секунду заволокла экран, а потом перед глазами возникла уходящая вдаль перспектива коридора, увешанного свастиками и портретами Гитлера.

Катенька, высунув из своих ярко-красных губок розовый кончик язычка, стала медленно продвигаться вперед, осторожно заглядывая за углы и безжалостно расстреливая всех попадавшихся на пути.

Я постоял за ее спиной еще минуту, глядя на ловкие пальцы, перебиравшие клавиши и слушая ее чертыхания и восторженные возгласы. Что ж, игра дело хорошее. Только вот слишком затягивающее.

Старухи в зале уже не было. Только потихоньку развеевающееся колечко дыма зависло под люстрой, медленно тая на глазах.

Я заглянул на кухню, даже приоткрыл дверь санузла – Ида Яковлевну как ветром сдуло.

Пожав плечами, я побрел в коридор и, захлопнув дверь, быстро спустился по лестнице и направился к своему помидорному «жигулю».

Не успел я притронуться к тускло поблескивающей в фонарном луче ручке дверцы, как мне в бок больно ткнулось дуло пистолета.

– Только без глупостей, парень! – раздалось звуковое сопровождение этого жеста. Голос был хриплый и чуть глуховатый.

– В чем дело? – тихо поинтересовался я. – Если вам нужна машина, то это не очень хороший вариант. Дело в том, что...

– Заткнись в тряпочку и делай, что тебе говорят, – дуло попыталось просверлить мне в боку дырку, не прибегая к помощи пули. – Садись за руль и поехали. Медленно, не торопясь...

– Все-все, ребята, никаких проблем, – быстро проговорил я, завершая свою попытку открыть дверцу. – Поехали так поехали...

Я старался казаться спокойным, но на самом деле я чуть не кричал от радости.

Наконец-то! Событие, о котором так долго твердил себе Валерий Борисович Мареев, свершилось. Кое-кто, до сей поры предпочитавший держаться в тени, решил, что пора познакомиться с частным детективом.

Не могу не приветствовать столь мудрое решение. Давно пора, батенька. И вы ситуацию для себя проясните, и мне апгрейд: новые люди – новая информация, как сказал кто-то из древних.

Вслед за мной в машину юркнули еще двое субъектов в кожаных куртках и расположились на заднем сиденье. Ствол пистолета по-прежнему упирался мне в бок, когда я тронулся с места.

– Свет не зажигай, – предупредил человек, сидевший рядом со мной.

– Как угодно, – немедленно согласился я. – Куда поедем?

– Пока двигай прямо, – скомандовал он. – А там видно будет.

Десять минут медленной езды по ночному Тарасову прошли в гробовом молчании. Я смотрел прямо перед собой, изредка бросая взгляд в зеркальце заднего вида, но кроме темных силуэтов моих спутников не мог разглядеть ничего, никаких подробностей.

– Уже видно или еще нет? – наконец решился я нарушить гнетущую тишину. – Там впереди котлован, между прочим. Ехать прямо туда или как?

– Вот и хорошо, – спокойно отозвался мой сосед. – Газуй потихоньку и не базарь.