Бродский глазами современников

Я "Бабочку" [Ч:32-38/II:294-98] хорошо помню, хотя у меня сложнее к ней отношение. Это удивительная вещь по своей филигранности, по точности и по уму, с которым это написано, но некоторая холодноватость присутствует. А может быть, я и не прав. Может быть, для меня это не совсем родные стихи. Я нежно люблю "От окраины к центру" [0:28-32/I:217-20]. Из более поздних я очень люблю "Колыбельную Трескового Мыса" [Ч:97-110/II:355-65]. Люблю "Лагуну" [Ч:40-43/II:318-21]. Я просто обожаю "Письма римскому другу" [Ч:11-14/II:284-86], это удивительные стихи опять-таки по непохожести, по простоте и по сочетанию высоты и конкретности. Это то, что время от времени Иосифу удается удивительнейшим образом, как никому другому. Это такое стяжение противоположностей. Очень люблю "Осенний крик ястреба" [У:49-52/II:377-80].

А "Пятая годовщина" [У:70-73/II:419-22], за которую он подвергся нападкам "патриотов"? [117]

Говорить об этих нападках смешно, потому что если цепляться за слова и фразы то большего анти-"патриота", кощунствующего над святынями, чем Пушкин, не придумаешь. Он, как известно, сказал: "Я презираю свое Отечество с ног до головы". Он мог себе позволить так говорить, ибо слишком много сделал для своего Отечества.

На этой параллели мы и закончим разговор. Прочитайте, пожалуйста, ваши стихи, адресованные Иосифу.

117

Статья П.Горелова "Мне нечего сказать..." ("Комсомольская правда", 19 марта 1988, С. 4); перепечатано в кн. П.Горелова "Кремнистый путь" (М., 1989, С. 154-81). Статья вызвала оживленную полемику. Из откликов можно выделить открытое письмо в "Огоньке" (No. 18, 1988), подписанное А.Кушнером, Я.Гординым, В.Поповым, М.Борисовой, М.Чулаки, Д.С.Лихачевым, и статью С.Бавина и М.Соколовой, "...и волны с перехлестом" в той же "Комсомольской правде" от 13 мая 1988.

ПИСЬМО НА СЕВЕР

И. Бродскому

Вот ты стоишь, как будто в стороне,

Как будто обращен вовнутрь дважды.

Лишь ты один недвижим в той стране,

Где все в движенье медленном и важном,

Где медленно слетает теплый снег

Из темного небесного закута.

Скажи судьбе — спасибо за ночлег

Под этой белой кровлею минутной,

Где тягостно струится свет дневной,

И птицы черные на запад улетели,

И медленно проходят пред тобой

Друзей холодных радостные тени.

1965

Белла Ахмадулина

Изабелла Ахатовна Ахмадулинародилась 10 апреля 193 7 года в Москве. Поэт, переводчик, эссеист. Окончила в 1960 году Литературный институт им. Горького. Будучи одним из наиболее ярких и значительных представителен "шестидесятников , символом и легендой поколения, она стала едва ли не единственным поэтом, которому удалось сохранить чистоту голоса и независимость поведения, оставаясь при этом в России. Печататься начала с 1955 года. Параллельно ее произведения продолжали циркулировать в самиздате: от второго номера "Синтаксиса" А.Гинзбурга и вплоть до альманаха "МетрОполь"; печатались в периодике русской эмиграции [118] . Опубликовала множество книг, среди которых "Струна" (М., 1962), "Озноб" (Frankfurt am Main, 1968), "Уроки музыки" (М., 1969), "Стихи" (М., 1975), Свеча" (М., 1977), "Сны о Грузии" (Тбилиси, 1977 и 197 9), "Метель" (М., 1977), "Тайна" (М., 1983), "Сад" (М., 1987, Государственная премия СССР 1989), "Стихи" (М., 1988), "Избранное" (М., 1988), "Побережье" (М., 1991), "Звук указующий" (СПб., 1995), "Гряда камней" (М., 1995), "Самые мои стихи" (М,, 1995), "Шум тишины" (Иерусалим, 1995). В "Пушкинском фонде" издана книга стихотворений Беллы Ахмадулиной "Ларец и ключ" (СПб., 1994) и книга прозы и эссеистики "Однажды в декабре" (СПб., 1996).

118

См. "Грани" (No. 58, 1965, С. 128-31; No. 74, 1970, С. 3-6), "МетрОполь" (Ardis: Ann Arbor, 1979, С. 21-48), "Часть речи" (No. 2/3, 1981/2, С. 69). В 1968 году книга избранного Беллы Ахмадулиной "Озноб" вышла в издательстве "Посев".

Стихи Ахмадулиной переведены практически на все европейские языки, в 1977 году она избрана почетным членом Американской Академий искусства и письменности [119] . Белла Ахмадулина удостоена многих престижных наград, в том числе международной поэтической премии "Носсиде" (Италия, 1992), независимой премии "Триумф" (Москва, 1993), Пушкинской премии (Германия, 1994). Бродский писал о ней: "Ахмадулина скорее плетет свой стих вокруг центральной темы, нежели строит его; и после четырех строчек или того меньше расцветает, существует едва ли не само по себе, вне фонетической и аллюзивной способности слов к произрастанию. Ее образность наследует зрению столь же, сколь и звуку, но последний диктует ей больше, чем она порой ожидает. Другими словами, лиризм ее поэзии есть в значительной степени лиризм самого русского языка" [120] .

119

На английском опубликованы книги: "Fever" (William Morrow: New York, 1969) и "The Garden" (Henry Holt: New York, 1990).

120

J.Brodsky, "Why Russian Poets?" ("Vogue", Vol. 167, No. 7, July 1979, P. 112).

ГАРМОНИЮ УНИЧТОЖИТЬ НЕВОЗМОЖНО [121]

Интервью с Беллой Ахмадулиной

31 октября 1987 года, Лондон

Белла Ахатовна, мне кажется, вы один из немногих русских поэтов, не страдающих "комплексом Бродского". Чем вы объясняете само существование подобного комплекса? Чувствуете ли вы его у других поэтов, или это моя фантазия?

Валя, милая, я не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Что некоторые как бы чувствуют себя при Бродском меньше ростом? Или его влияние?

121

Опубликовано в кн. "Brodsky's Poetics and Aesthetics", Eds. by L.Loseff & V.Polukliina (Macmillan Press: London, 1990, P. 194-204).

Речь идет не о влиянии в положительном смысле, не о понимании его размера и величины, а о тех поэтах, которые хотят уменьшить его величину, уязвить самого Бродского.

О нет! Таких поэтов я не знаю.

Я же таких поэтов встречала и на Западе, и среди приезжающих из Союза.

Во всяком случае, я с ними не общаюсь. Иосиф есть совершенство

Как вы чувствуете его присутствие?

Я вчера уже говорила для русской службы Би-Би-Си [122] , но я могу повторить. Присутствие великого поэта в мире очень сильно влияет на существование человеческое. И даже если люди не читали Бродского... Есть и такие, которые не читали. Но вдруг я замечаю его влияние... по стихам молодых поэтов, которые мне известны. Они приносят мне свои стихи, и я спрашиваю: "Вы очень много читали Бродского?" Они говорят: "Ну где нам прочесть?" — "Но ведь заметно, что вы его читали". Его влияние так заметно, так благодатно. И я думаю, что его присутствие - оно повлияло как-то и на развитие умов, и на способ стихосложения поэтов, которые живут в России.

122

Белла Ахмадулина приехала в Лондон с театром им. Маяковского в октябре 1987 года. 29 и 30 октября она выступала на вечере поэзии в The Littleton Theatre вместе с армянским поэтом Геворгом Эмином. Интервью состоялось 31 октября в гостинице The West Morland Hotel, где она жила вместе со своим мужем, художником Борисом Мессерером.

Не могли бы вы более конкретно сказать б том, в чем это проявляется, как вы чувствуете, что в их стихах присутствует Бродский?

Среди поэтов, которые ко мне обращались — в строфике, в ритме, в интонации. Они меньше читали Бродского, чем я, но они так любят Бродского. Наверное, он что-то предугадал. Его влияние сказалось даже на устройстве... если можно так сказать, на устройстве строки. Ведь Бродского сам способ... то есть я понимаю, что это нельзя назвать способом, но соотношение слова и слова, и переход одной строки в другую... Этого не было прежде в русском стихосложении.

Это было, но не в таком количестве, у Хлебникова, у Цветаевой...

То, о чем я говорю, я читала только у Бродского. Это страннейшее соотношение слова и слова, строки и строки... И потом важно, что Иосиф есть совершенство... совершенство гармонии. Я сейчас говорю только о поэзии. Это и есть совершенство, то есть его слова как в формуле какой-то. Если что-то убрать, переменить, то распадается все: строка, формула, распадается мироздание. Потом, вот мне говорили американцы, англичане, что его английский есть его собственное изобретение, это его особенный, его собственный английский. И пока мы страдаем в России — где Бродский и где Россия — я думаю, что и это ему пригодилось. То есть у него нет тупости, малости, замкнутости. Он всемирен. И это чувство всемирной культуры, языка вообще, мне кажется, очень сказалось на его поэтике.

В этом смысле вы считаете, что он извлек нечто положительное из факта своего изгнания для русской словесности?

Не сомневаюсь в этом.

Даже ценой пятнадцатилетнего эмоционального неблагополучия, ценой здоровья?

Не сомневаюсь. Да, ценой здоровья. Подержимся за дерево. Да и его жизнь в России... она для него... Ценой каких страданий, какого ужаса. Но все-таки это самый чистый, самый благородный путь. Ну да, конечно, ссылка — все-таки лучше, чем выступать на стадионе в Лужниках.

А как вы относитесь к тому факту, что Бродский, в какой-то степени мифологизируя язык, создает из языка как бы почву своей беспочвенности? И его тревожит, я знаю, что он оторван от живого русского языка, что он не может следить за идиоматикои ежедневной жизни.

Да, его житейский язык очень странен.

Но и ваш, Белла Ахатовна, житейский язык очень странен, он немного до-тургеневскии.

Мой житейский язык и Иосифа непохожи, потому что он говорит гораздо проще и его язык как бы больше соответствует русской житейской речи, даже с ее вульгаризмами...