Будь со мной

Ну а потом она пришла к нему, невероятно серьезная и задумчивая. Он понадобился ей! Что-то связанное с переводом средств на институтские счета (вроде как спонсорские пожертвования) и последующий вывод их. Дело не совсем чистое, но Елена Прекрасная умела убеждать.

— О твоей честности слагают легенды, — щебетала она. — Никаких махинаций за все годы службы. Тебя никто никогда не заподозрит, а мне так необходимо чье-то плечо.

И Алексей Евгеньевич, как подросток, кивал и соглашался на всё. Так прошло полгода. Мучительные полгода, за которые она то ворковала на ушко, то уходила навсегда.

И вот ей опять понадобилась помощь. Наконец-то! В глазах Елены Прекрасной застыла нерешительность, хрупкие плечики были опущены, губка закушена. Ей так шла задумчивость.

— Не могу довериться кому попало, — смущалась она, и милое личико наливалось краснотой. — Дело очень важное.

— Доверься мне! Я весь твой.

Проблема звучало пустяково: приехать в Смоленск да довезти какую-то девчонку по конкретному адресу. При этом убедительно соврать, что он — водитель некой киностудии, а девчонка — приглашенная на кастинг актриса.

— Зачем она тебе? — удивился Алексей Евгеньевич.

— Она моя давняя подруга. Готовлю ей сюрприз на день рождения, — сказала Елена Прекрасная, а он мгновенно поверил, ведь эта женщина не умела врать. — Я отблагодарю тебя по достоинству.

Сердце подпрыгнуло от этих слов! Она будет его, обязательно будет!

Елена коснулась своими губами его. Сокольников как юный мальчишка вздрогнул от легкого поцелуя, пахнущего морем и ландышами. Ради продолжения он бы на край света забрался, не то что устроил фальшивое похищение.

Алексей Евгеньевич, взяв отпуск, в назначенный день сорвался в Смоленск. Жену предупредил короткой писулькой и уехал. Мотор на новеньком «Мерседесе» — подарке от бывшего студента, а нынче крупного бизнесмена, — восторженно рыкнул, когда автомобиль выехал из небольшого городишка на оживленную трассу. Алексей Евгеньевич жмурился от удовольствия, представляя, как растает в его руках Елена Прекрасная. Он докажет свою преданность, он заслужит высшей награды!

Всё прошло без сучка, без задоринки. Девчонка была усажена в салон, напоена водой со снотворным. Алексей Евгеньевич даже придумал какое-то нелепое успокоение, когда она взвыла об украденной сумочке. Они приехали в заброшенную глухомань. Алексей Евгеньевич уложил девчонку на полу сарая, как и было оговорено.

«Что за розыгрыш она удумала? И не отругает ли она меня за пропажу сумки?»

Следом он разлил по дощатому полу пинту крови. Вонючая до омерзения — чья она?

Неважно. Ничто неважно, пока где-то есть Елена Прекрасная и пахнет она морской солью.

Восемь утра. Светало. Ночь медленно, но верно сменялась утром. Но туман укутал кроны деревьев молочным полотном — не разглядишь, что перед самым носом. Стоило ему выехать на трассу, как он приметил белый внедорожник, свернувший на проселочную дорогу. Он помнил номера этой машины наизусть; она принадлежала женщине, которая едва не сломала его жизнь.

Неужели совпадение, что Жанна Ермолкина тоже оказалась в области?.. Или эта дрянь выследила его и начала шпионить?! Он, сам не свой от негодования, выключил фары и двинулся за ней следом. Он разберется с Ермолкиной раз и навсегда. Окрыленный любовью и потому бесстрашный, выскажет этой твари всё, следом въедет по её наглой харе, и пускай она идет куда хочет со своей «правдой». Хоть к жене (они и так разведутся, когда он уедет к Елене Прекрасной), хоть в СМИ (он без сожалений покинет пост ректора), хоть к президенту. Ему нечего терять! У него есть женщина-мечта, которая всегда будет с ним.

Она его ждет. Она отблагодарит его…

8

Олеся приставила осколок к горлу человека. Сначала тот не шелохнулся, будто не заметил шорохов за спиной, а потом, когда осколок сильнее надавил на шею, стал заваливаться вперед. Олеся машинально убрала руки, и человек с грохотом рухнул лицом в стол.

Осколок вывалился из исцарапанных пальцев. Олеся не удержалась от вскрика. С минуту она переводила дыхание, затем осмелилась глянуть на мертвеца. Одутловатое лицо, лысая голова — это определенно был водитель «Мерседеса». Разве что раньше в его лбу не зияла дыра.

В проеме показалась Нина. У девушки мертвец вызвал небывалый интерес. Она подбежала и перевернула его к себе. Стул крутанулся с недовольным скрипом. Мертвые глаза смотрели с обидой и непониманием.

— Он мертв, — сказала Олеся, хотя это и так было очевидно.

— Как мертв?! Он не должен быть мертв! — возмутилась Нина. — Что за ерунда?!

Она ударила мертвого водителя по дряблой щеке и, будто осознав, что натворила, отлетела от него.

— Я его коснулась… — забормотала она. — Мамочки!

— Не пугайся. Ты же трогала трупы в морге, когда училась на медика?

— Трогала, — согласилась Нина. — Но то обычные трупы, а этот… специальный. А ты почему так спокойна, а?!

Олесю посетило незнакомое доселе чувство. Дикое любопытство. Ей вдруг захотелось разгадать загадку, а главное — выжить. В организме открылись новые резервы, которые перекрыли страх. Наверное, это зовется выбросом адреналина. За всю свою скучную жизнь ей ни разу не было так интересно.

— Это он убил Виталия? — спросила Олеся вместо ответа.

— Нет. По-моему, нет, — поправилась Нина.

Кабинет выглядел чудаковато. Почему-то всю правую стену украшала карта Советского союза, а на левой висел портрет Сталина. На письменном столе стоял муляж печатной машинки, кипа чистой бумаги лежала там же, как и старый телефон с диском, провод от которого валялся на полу. Ящики пустовали, но на полке высились алые папки со звездой, внутри которой был серп и молот. Явно советский антураж, хотя весь остальной склад выглядит современно. Почему?.. Ответа Олеся так и не придумала.

Последним девушки осмотрели мертвеца. Нина не смогла к нему подойти повторно, и Олеся, переборов рвотный позыв, пошарила по карманам. Початая пачка валидола, чек с заправки, парочка десятирублевых монет. И всё. Водитель был пуст.

— Есть! — вскрикнула Нина и помахала чем-то черным.

Олеся присмотрелась внимательнее. Пистолет.

— Откуда?

Она же только что осмотрела каждый сантиметр кабинета!

— Лежал вот тут, — Нина ботинком ткнула в угол. — Классная штуковина, а? Теперь нас никто не напугает! Тяжеленный!