Бутончик

– Нет, не думаю,– довольно резко ответил он.

– Почему? Ты же тренируешься.

– Это совсем другое! Пойдем лучше потанцуем.

Он встал из-за стола и подал ей руку, она положила ему свою. Из зала доносилась прекрасная медленная мелодия, красивый женский голос пел о любви. Она осторожно положила ему руки на плечи, он положил руки ей на талию, и не глядя друг друга, они закружились в танце. Он неплохо вел, уверенно. От него хорошо пахло дорогим парфюмом и его телом, она вдыхала этот запах и голова кружилась. Он вдруг вспомнил, как она танцевала в ночном клубе, а теперь она у него в руках. Прижал ее к себе сильней и резко, чем требовалось. Она выдохнула, но этот выдох прозвучал для него как стон. И все. Это был как щелчок в его голове. Руки перестали ему подчиняться и поползли по ее спине вверх, щекой он прислонился к ее щеке, закрыв глаза, устремился к ее губам, едва коснулся их и замер, будто не поверил, что ему это позволили:

– Добрый вечер!– вошел Макс и поздоровался.

Настя с Лешей отскочили друг то друга, как ошпаренные. Настя покраснела, он вообще был в растерянности, что это было, он опять потерял связь с реальностью, но теперь дольше не мог прийти в себя:

– Я не помешал? А то зайду позже?– спросил Макс с недвусмысленной ухмылкой.

– Нет, не помешал!– выпалила Настя неожиданно громко и на ты.

– Макс, привет. Мы тут тебя ждали.– Леша начал приходить в себя, подошел и пожал руку другу, тот пожал в ответ с все той же ехидной улыбкой:

– Я заметил. Ты представишь нас? – Макс разглядывал Настю, а она не знала, куда деться от этого раздевающего ее взгляда.

– Знакомься, это Анастасия Минаева, а это Максим Ивлев, я зову его Макс.

Настя протянула руку и уверенно, но с вызовом сказала:

– Очень приятно.

– И мне,– он наклонился, поцеловал ей руку,– А вы и впрямь очень красивы. Сушей ангел. Алекс не врал. Прямо Дюймовочка из сказки.

Того, что ей поцелуют руку Настя не ожидала, приятно удивилась и с интересом посмотрела на Макса. Так же неожиданно, он назвал его не Лешей, а Алексом, это было странно. Высокий, крепкий, дорогой костюм сидел на нем безупречно. Волосы длинные, волнистые красиво подстрижены. Глаза светлые, кажется серые, смотрели недвусмысленно пожирая. Легкая небритость, придавала особую элегантность и шарм. « Халеный, избалованный, к тому же бабник» пронеслось у нее в голове.

– Не знала, что он обо мне кому-то уже рассказывал?– в ее голосе звучала брезгливость и пренебрежение.

– Не беспокойтесь, только хорошее. Ну, не буду вам мешать. К тому же дела ждут. Я украду его у вас на минутку? Очень прошу.

– Пожалуйста,– она держалась уверенно, но настороженно.

Они вышли и закрыли двери.

– Надеюсь, я все не испортил?– спросил Макс сразу.

– Почти,– сказал Леша и потрепал себе по волосам, проваливаясь опять в ощущения воспоминаний.

– Ну, извини. Слушай, теперь я тебя понимаю. Она классная! Все при ней! Тебе повезло, брат! Она супер!

– Я должен идти.

– Я достал туфли, как ты и просил. Возьмешь сейчас или отнести тебе их в машину?– он потрес красивой коробкой с бантом и поставил ее на стол рядом.

– Не сейчас. Давай официант принесет до десерта.

– Ладно, иди. Удачи. Я за тебя рад,– он похлопал его по плечу.

Леша зашел какой-то слегка смущенный, мельком бросил на нее взгляд и сел за стол.

– У тебя все хорошо?– спросила она, пальцами гладя ножку бокала, ему даже это показалось эротичным, он быстро опустил глаза:

– Все нормально. Как ты? Не скучаешь?

– Нет. Ты какой-то загадочный. Как будто задумал что-то?

– Нет. С чего ты взяла? Вовсе нет.– « От тебя, похоже, ничего не скрыть!», его глаза бегали, он взял вилку в руки и стал ее крутить.

« Что-то он разнервничался. Точно что-то задумал!»– подумала она, но решила сменить тему:

– И давно вы дружите?

– Да, давно. С детства. С детдома, я уже говорил.

– И что? Меня одобрили?– ее тон был не добрый, скорее раздраженный.

Он наклонил голову и вопросительно посмотрел «Что ты хочешь этим сказать?»

– И много девушек он одобрил? Скольких ты привозил сюда на своей машине, угощал ужином, знакомил с богатым ловеласом другом. Что многие на это клюют? А скольких он отбил у тебя? Он же бабник, клеймо негде ставить!

Он чувствовал в ее голосе горечь и обиду, но не понимал почему.

– Причем здесь он? Я не устраивал смотрины. Ты первая, кто ужинает со мной здесь. Ты вообще первая с кем я ужинаю. И уж совершенно точно, единственная кого я представил ему. Не понимаю, почему ты злишься, но я не хотел тебя обидеть. Да он не идеальный, но он мой единственный друг.

Она опустила голову, волосы волнами закрыли ее лицо:

– Извини. Я, наверное, не так все поняла. Я не верю ему. Но ведь вы такие разные…

Настя не договорила, открылись двери, и официант закатил столик с блюдами. Для Насти это было как спасение от неудобных объяснений. Официант расставил салаты со знанием дела, взял бутылку вина одним пальцем за донышко, двумя за горлышко и показывая ее им сказал:

– Господин Ивлев распорядился по поводу Бордо тысяча девятьсот восьмидесятого года.

Леша вопросительно посмотрел на Настю и кивнул в сторону бутылки.

– Я не пью!– резко ответила она и покачала отрицательно головой.

Тут же в ее голове вспыхнули события о том вечере, в ночном клубе и она покраснела помимо своей воли.

– Верните бутылку господину Ивлеву и передайте, что он зря старался,– сказал Леша не добрым тоном очень грубо.

– А ты?– робко спросила Настя.

– Я за рулем, – заметил он.

Официант пожелал приятного аппетита и исчез вместе со столиком на колесах. Они приступили к еде. Молчали и сосредоточено поглощали еду, кажется, оба проголодались. С салатами было покончено. И как только Настя положила вилку на тарелку, появился официант и накрыл им вторые блюда. Выглядело все красиво и замысловато. Настя взялась за приборы:

– Расскажи что нибудь о себе.

–Что?

– Что угодно. Я поняла, что бокс твоя страсть. Ты добился каких-нибудь наград?

– Да, но тебе будет не интересно.

– Почему ты решаешь за меня? Мне интересно. Расскажи.

– Олимпийский чемпион 2008 и 2012 года. Чемпион Европы 2008. Однократный чемпион мира 2011. Мастер спорта по боксу в полулегком весе. Как-то так, – он говорил это так, словно пересказывал, что делал сегодня с утра и до вечера, совсем безразлично.

– Ух, ты! Ты знаменитость! Это круто! Это, наверное, тяжело… Быть на ринге?

– Нельзя сказать тяжело или легко. Я там другой. Там время идет по-другому. И есть только ты и он. Ты не чувствуешь боли, не чувствуешь как бежит твоя кровь, пока она не зальет тебе в глаза. Слышишь только звук своего сердца и звук удара. И ты испытываешь себя, каждый раз. Кажется, что у тебя совсем нет сил, но ты не можешь сдаться. И не важно, сколько раз ты падаешь, важно сколько раз ты смог встать.

Он замолчал, глядя, куда-то перед собой и он уже был не здесь, ни с ней. Она его еще никогда таким не видела, он открылся для нее по-новому неожиданно. Ну, вот он словно очнулся, и его глаза заблестели, он смущенно улыбнулся и принялся за еду: