Бутончик
Шрифт:
– Ты, наверное, много путешествовал, видел столько красивых мест? Почему вернулся сюда?
– Нигде в мире нет места прекраснее, чем это.
– Почему?
– Потому, что здесь есть ты.
У него это вырвалось само собой, но сказав это, он засмущался и опустил глаза:
– Давай лучше о тебе. Ты отлично танцуешь. Училась где-то?
– Да ходила в школу танцев рядом с домом. Потом забросила, когда училась на журналиста. Титулов и наград у меня нет. Примой я не стала. Просто люблю танцевать.
– Жаль. Мне понравилось как ты двигалась…там…в ночном клубе, – он вспомнил ее танец и томная волна накрыла его снова. Он смотрел на нее с такой страстью, что у нее пробежали мурашки
В этот момент открылась дверь, въехал официант со столом, на нем стояла красивая алая коробка с золотым бантом. Леша повернул голову в сторону официанта, волшебство исчезло, и Настя убрала руку. Она удивленно смотрела на коробку, потом перевела взгляд на Лешу, он светился от радости.
– Ваш подарок, – сказал официант.
– Подарок?– переспросила Настя.
Официант убрал тарелки и поставил коробку перед ней.
– Открывай, – Леша весь светился от нетерпения.
Она подняла крышку и ее руки так и замерли в воздухе вместе с ней. Ее глаза открылись еще шире, от удивления она открыла рот. Он ликовал, это он все устроил. Она резко закрыла крышку и держала ее сверху, как будто оттуда что-то могло выскочить.
– Я не возьму это. Ни за что не возьму. Ты сумасшедший?– она была в панике.
– Тебе не нравиться?– он забеспокоился и наморщил лоб.
– Мне очень нравиться! Они просто великолепны! Но я ни за что не возьму, – она заговорчески наклонилась к нему,– Там драгоценные камни! Они стоят тысячи! Н-е-е-т! – протянула она и отодвинула коробку от себя. Он в растерянности встал и заглянул в коробку. Там стояли на бархатной алой подложке босоножки с платиновыми ремешками и усыпанными белыми переливающимися камнями, бриллианты. «Какие еще босоножки! Черт брюлики! Я просил туфли!» он был в ужасе, то, что он себе представлял, отличалось от того, что было в коробке. «Что за подстава? Макс я тебя убью! Я просил самые красивые, а не самые дорогие! Ты все испортил!» Он в ужасе посмотрел на Настю:
– Тебе точно не нравиться?
– Да мне очень, очень, очень нравиться! Но я не могу это принять! Они стоят кучу денег! В них надо ходить с охранником! Ты что, убил кого-то за них?
Он понял, что хоть это и не то, что он хотел, но они ей похоже и впрямь нравиться. Он лукаво улыбнулся и спросил:
– И ты не хочешь их примерить?
– Хочу, но не буду. Нет, не хочу,– исправилась она.
– Ну, разочек, просто посмотреть, как они сидят на твоей ножке!– уговаривал он.
– Нет, и не проси!– она скрестила руки на груди в знак протеста.
– Давай посмотрим!– он достал одну босоножку и обойдя стол присел возле ее ног.
– Нет ни за что!– она спрятала ноги под стул и надула губы.
– Ну, пожалуйста. Ну, ради меня,– умолял он, взял ее ножку и медленно достал ее, с нежность снял с нее туфельку и поставил рядом. Она не могла сопротивляться его нежным рукам. Одел сверкающую босоножку и бережно застегнул ремешок, обрадовался, что размер был ее. Она наблюдала за этим действием, и ей казалось, что это какой-то особый ритуал. Он поднял стул вместе с ней и повернул к себе, она даже ахнуть не успела. Взял ее вторую ногу и проделал то же самое. Она смотрела на его голову и едва сдерживала себя, чтобы не провести по
его волосам. Он слегка приподнял ее ноги, так чтобы она могла их видеть:– Ну, смотри! Они созданы только для тебя! Встань, походи.
Он протянул ей руку, она встала, держась за его руку, и сделала несколько шагов. Покружилась, повертела ножками, любуясь переливами камней.
– Это все очень красиво, но…
– Ни каких, но! Я старался для тебя. Ты обидишь, если не возьмешь!
– Я не твоя девушка, чтобы принимать такие подарки!
Прозвучало это очень обидно, он вспомнил, что у нее есть парень, ревность опять полоснула по груди:
– Тогда, что ты здесь делаешь со мной?! Почему сама предложила свидание?– выпалил, он не задумываясь.
– Я не продаюсь за дорогие подарки! Ты меня не за ту принял!
– А я и не покупаю тебя! Мне ничего от тебя не нужно. Я просто хотел сделать тебе приятно и удивить.
Оба обиделись. Молчали, глядя друг на друга. Пауза была долгой. Леша первый сдался:
– Ладно. Если они тебе не нравиться, снимай! Я брошу их с балкона, пусть кому-нибудь посчастливиться! Тебе ведь все равно.
Она немного задумчиво помолчала, глядя на него:
– Хорошо. Я приму этот подарок, из вежливости, но с одним условием. Ты мне больше ничего не даришь! Ничего!
– Ладно. Как скажешь. Ты пойдешь в них или вернем в коробку?
Чтобы он еще раз касался ее ног, она позволить не могла:
– Я буду в них. Но больше ни каких фокусов! – погрозила пальцем.
– Чудно, тогда я эти уберу туда.– «Ага! Значит, нравятся!» отвернувшись, он порадовался своей маленькой победе. Он взял ее туфли и упаковал в коробку.
– У нас остался еще десерт,– заметил он.
– О! Нет! В меня больше ничего не влезет! – возмутилась она.
– Может, тогда потанцуем?
Она вспомнила конец предыдущего танца, у нее похолодело все внутри, она боялась теперь себя, как только он касался ее, она теряла контроль. Повторять она не хотела, не сейчас:
– Нет, спасибо. Не хочется. Просто отвези меня домой. Это был очень бурный вечер, мне надо прийти в себя. Все обдумать.
«Как домой? Сейчас? Только не сейчас! Я не хочу расставаться!»
Он сделал к ней решительный шаг, протянул руку, чтобы дотронуться, но даже не успел ничего сказать, как она быстро сделала два шага назад, сделала жест рукой, чтобы он не прикасался. Он опешил.
– Просто отвези меня домой. Прошу. Не трогай меня.
Она показалась ему чужой, ни его Настей. Растерянно смотрел, не мог понять, что вдруг случилось:
– Я сделал, что-то не так? – « Будь прокляты эти туфли!»
– Нет. Все нормально. Дело не в тебе. Все хорошо. Я могу уехать и на такси.
– Нет, я отвезу тебя сам.
Теперь он вообще ничего не понимал, но чувствовал, что она отдаляется все дальше и дальше. Немного потоптался, глядя в пол, взял коробку и розу со стола и пошел на выход, молча не оглядываясь. « Женщины. Кто их поймет? Чего она хочет? Свести меня с ума?» Она шла за ним, смотрела на его могучую спину и ругала себя за то, что вообще пошла на это свидание. А еще ей было горько, оттого, что она обидела его, она это почувствовала. И это после всего, что он для нее сделал. Он усадил ее в машину, положил коробку на заднее сидение. За своей серьезностью скрывал то негодование, что бушевало в нем. Ехали, молча, старались не смотреть друг на друга, и от этого было еще тошней. Вот знакомая арка и они повернули во двор, у Насти зазвонил телефон, она взяла трубку, это ее подруга беспокоилась, где она. Голос ее был спокойный, ровный, она объяснила, что они уже подъехали к дому. Машина остановилась у подъезда, она повернула к нему голову, он не двигался, смотрел впереди себя, горечь не понятной обиды душила его: