Царёв город

— А ведь какие были времена! Бывало, стоит только выйти мне из царства кереметей, как эти же презренные людишки, дрожа и трепеща от страха, все как один вставали на колени и отдавали мне любую душу. Бывало, сотнями я души поглощал, был сыт и весел. А теперь...

Не заметил Турни, размечтавшись, как сзади него возник молодец и спросил:

— Послушай-ка, старик. Я сбился тут с пути, не знаешь ли, где дорога в Кереметию?

Турни хотел было дать стрекача, но вдруг раскинул руки и заорал:

— Яиге!¹¹ Сын! — и бросился обнимать парня.

— Отец? Вот встреча! — Яиге тоже обнял отца и, отойдя от него на два шага, начал разглядывать. — Ты сильно сдал, старик. Не узнаю великого Турни. Ну на кого похож ты, погляди. Прости, старик, но ты на чучело похож.

— Зато мой сын гладкий стал, — с обидой сказал Турни. — В тяжелые, лихие времена удрал из царства. Уж много лет не кажет в доме глаз. Хоть весточку какую бы послал, спросил бы, как живет отец...

— Я вижу, жизнь твоя, старик, не мед. Я слушал за кустом твою пустую болтовню, ты стал ворчун, старик. Где теперь онар, где меч?

— Видали умника?! Онар лег отдыхать в курган и меч забрал с собой.

— Ну что ж. Пусть дрыхнет этот крот на колдовском мече. Пора бы рать твою поднять, онара разбудить. Пока глаза он протирает — схватить и этим же мечом прикончить.

— Глупец. Онара разбудить никто не может, кроме Кайны.

— А это что за птица?

— Правнучка онара. Ей он оставил тайный клич, заветное словцо...

— Ей сколько лет?

— Не больше двадцати.

— Положись на меня, старик. По женской части нет меня бойчей.

Обычно к кургану первым приходил Янтемир. Он должен был по ночам охранять покой онара. Чтобы ему не скучно было коротать ночь, приходила сюда и Кайна. Они гуляли около кургана, пели тихие песни. На этот раз Кайна пришла в урочное время, но любимого не застала. Это обеспокоило ее: Янтемир никогда раньше не опаздывал. И она запела песню, чтоб дать знак патыру, что она уже здесь:

Я зеленый листочек зажму между губ,

Полной грудью вдохну свежего ветра,

И листочек тогда запоет нежно и жалобно,

И все узнают, что я жду своего желанного.

— Это Кайна, — шепнул Турни. — Сейчас появится Янтемир, и нам несдобровать. Бежим!

— Ну нет, — зашептал Яиге. — Пока я не познакомлюсь с этой девой, отсюда не уйду. Поползли к кургану.

К Кайне подошел Янтемир:

— Прости, красавица, что опоздал немного. Предчувствием беды томимый, я по лесу ходил. Какая-то неясная тревога напала на меня. В лесу, на берегах реки и на полянах — везде я чувствовал большое беспокойство. Кругом летает воронье и каркает зловеще. Все стало так, как в прошлые года, когда Турни с своей ужасной ратью на нас готовил нападенье. Попряталось зверье по норам, они ведь чувствуют беду гораздо раньше нас. Стой, кто там?! — крикнул вдруг Янтемир, но на опушку леса вышел карт илема,

— В лесу ты не заметил ничего? — спросил он Янте-мира.

— Тревогу чую.

— Я только что гадал на воске. И вышло, что в лесу дремучем нашем злодей какой-то новый появился.

— Где?

— Об этом воск сказать не может. И мы решили послать во все четыре стороны гонцов. И ты иди. Охотник ты, и знаешь все дороги: кого куда послать и где что посмотреть. Здесь мы останемся и доглядим за всем.

— Иди, отец. А ты, красавица, иди в илем, и будь со стариками рядом.

— Вернешься скоро?

— Недели две придется походить. Леса огромны.

— Я только попрошу — побереги себя. И вот возьми платок.

— Спасибо. Он будет каждый миг напоминать тебя.

— Знай, милый, это не простой платок. Волшебный. Ты, может быть, задержишься в отлучке, а злая рать с других дорог нагрянет. Ты знай, когда платок мой потемнеет, узоры все на нем увянут и поблекнут, спеши сюда на помощь.

— Прощай, родная, — Янтемир обнял Кайну, спрятал платок на груди и отправился за картом. Кайна долго махала рукой ему вслед...

...Турни понял план своего сыночка. Да и желание отдубасить сына за долгое шатание по белу свету тоже было ему по душе. Он схватил палку и с таким рвением цачал молотить по спине, по рукам и по голове своего потомка, что тот завертелся мелким бесом и начал кричать, что есть силы.

Кайна, услышав стоны и крики, поспешила на помощь, она подумала, что беда случилась с Янтемиром. Когда она подбежала к Яиге, тот лежал на траве вниз лицом, раскинув руки в стороны.

— Ты жив, юноша? — спросила она, и когда Яиге не ответил, перевернула его лицом вверх. — Бедный, несчастный парень. Он мертв, — сказала она сокрушенно, и в этот момент Яиге застонал:

— О, юмо, я умираю!

— Кто этот злой и жестокий человек, который так избил тебя? — спросила Кайна, поднимая Яиге на ноги. — И откуда ты?

— Я человек из восточного племени... Я заблудился в лесу. Долго я скитался по чащобам и вдруг увидел много черных людей... Они были с хвостами и копытами, а у их

. главаря было три змеиных головы!

— О, я знаю! Это Турни! — воскликнула Кайна в испуге.

— Подожди, Кори, — заметил один из мальчишек. — Ведь у змея две головы срубил Кокша?

— Об этом знаем мы, а Яиге ведь еще не знает.

— А я совсем забыл об этом. Рассказывай дальше.

— Наверно, Турни,— подтвердил Яиге. — Я притаился и подслушал — они собирались напасть на ваши илемы. Я хотел предупредить вас, но меня заметили, догнали. Они меня сильно били, я потерял сознание... и если бы не ты...

— Надо предупредить старейшин!

— Побудь со мной еще немного. Я так слаб... А как тебя зовут? — спросил он чуть позже.

— Кайна.

— Кайна?! Это имя керемети часто произносили, я слышал. Они говорили, что только ты можешь поднять онара из кургана.

— Да, это так.

— Что же ты медлишь?! Ведь враги рядом!

— Я не видела их.

— Но их видел я. Давай сами поднимем онара, догоним врагов, уничтожим их, и тогда о тебе и обо мне будут слагать песни. Ведь мы спасем родную землю.

— Я не тщеславна, юноша, а риск очень велик. И вдруг ты ошибся, и мы не найдем врагов?

— Беда не велика, если мы ошибемся. Он снова ляжет в курган. Разве ему не хочется лишний раз погулять по лесам, глотнуть свежего воздуха, повидать людей?