Царевна Софья и Петр. Драма Софии

Записки Нёвилля о России, даже если он простой мещанин, проматывавший не фамильный замок, а кубышку своего отца-суконщика, — талантливый рассказ авантюриста, сумевшего благодаря своей общительности добыть массу ходивших по Москве слухов и создать на их основе весьма увлекательное сочинение.

Не важно, что законченные до 1696 г. (когда умер Ян III, представленный в тексте живым) Записки содержат массу фантастических сцен, которые должны подчеркнуть высокий статус «де ла Нёвилля». Не беда, что Посвящение Людовику XIV, написанное для издания Записок в 1698 г., ещё более хвастливо и нередко противоречит основному тексту. Главное, что это сочинение по-настоящему талантливо, что оно веками доставляет удовольствие читателю и создаёт массу интереснейших головоломок для историков.

Неуёмный честолюбец Нёвилль остался в истории благодаря шедевру своего хвастовства — Запискам о Московии. Именно в связи с ними упоминает о завершении его жизни Готфрид Вильгельм Лейбниц в письме от 7 апреля 1699 г.: «Изданная книга господина де ла Нёвилля (который умер) не содержит ничего сверх рукописи, исключая только Посвящение королю Франции». Рукопись учёный имел. Больше ему от Нёвилля ничего не требовалось.

Убеждён, что благодаря своему таланту авантюрист заслуживает в этом издании дворянской фамилии де ла Нёвилль, дополненной исследователями и предположительным фамильным именем Фуа. Он, в отличие от барона Мюнхгаузена, не сказочный персонаж — он сам творец литературы, в которой имеет право выступать в той роли, которую себе отвёл. Мне кажется, Нёвилль этого достоин.

* * *

Де ла Нёвилль. ЛЮБОПЫТНЫЕ И НОВЫЕ ИЗВЕСТИЯ О МОСКОВИИ 1689 г.

ПОСВЯЩЕНИЕ ЛЮДОВИКУ XIV

Государь! [11] Маркиз Бетюн [12] , узнав в 1689 году [13] , что шведский и бранденбургский посланники поехали в Московию, счел необходимым для пользы Вашего величества отправить кого-либо, кто мог бы узнать, в чем именно будут состоять переговоры упомянутых посланников с Московией.

11

Людовик XIV (1638–1715) — король Франции с 1643 г., самостоятельно правил с 1661 г.

12

Маркиз де ла Бетюн, Франсуа Гастон (1635–1693) — великий и полномочный посол Франции в Речи Посполитой (1676–1680, 1685–1692) и Швеции (1692–1693). Муж Анны-Марии-Луизы де ла Гранж д'Аркьен — сестры польской королевы Марии-Казимиры (супруги Яна III Собеского); был связан также с иезуитами.

13

В рукописи, представляющей, видимо, более ранний вариант текста: «узнав в июле 1689 г.».

Честь исполнения этого поручения маркиз возложил на меня, что меня очень поразило, так как я уже ранее совершил такое путешествие и неоднократно навлекал на себя подозрения этих варваров [14] . Но услыхав, что я могу быть полезным вашему величеству, я принял это предложение и просил лишь маркиза де Бетюна принять во внимание, что проезд в Московию разрешен только купцам и посланникам [15] , почему он и решил просить в этом случае помощи короля польского [16] .

14

Никаких сведений о других визитах Нёвилля в Россию не сохранилось; может, их и не было.

15

В действительности въезд разрешался также иностранцам, желающим наняться на русскую службу или поселиться в России, например, французским гугенотам, спасавшимся от варварских «драгонад» Людовика XIV.

16

Король польский и великий князь литовский с 1674 г. Ян III Собеский (1624–1696). В 1672 г. вступил в войну с Турцией, был поддержан выступившей на его стороне Россией (1673), но разгромлен и заключил предательский Журавинский мир (1676), «уступив» туркам Украину и обещав им военную помощь против оборонявшей ее России. В 1683 г., по настоянию имперской и русской дипломатии, пришел на помощь осажденной турками Вене. Победа над «общим врагом креста Христова» под Веной положила начало Священной лиге Австрии, Польши и Венеции против Турции (1684–1699), в которую в 1686 г., урегулировав отношения с Польшей Вечным миром, вступила и Россия.

Король с благосклонным участием заявил, что трудно предположить, чтобы я не был узнан в этой стране посланниками царя или другими людьми, видевшими меня при Варшавском дворе, и что в таком случае меня сочтут шпионом и сошлют на веки в Сибирь [17] ; далее, говорил он, что раз дело идет об услуге Вашему величеству, то он охотно доставит мне возможность безопасно и успешно совершить это путешествие.

Согласно этому он выдал мне рекомендательные грамоты к царям и паспорта, и я отправился со свитой [18] , соответственною моему званию, ибо последним договором Польши с Московиею положено не содержать присылаемых послов на счет того государства, в которое их отправляют, и не давать им подвод безденежно [19] .

17

Невероятное заявление, призванное лишь показать заметность фигуры автора, ведь в Варшаве Нёвилль не был французским служащим, а просил и выполнял поручения только польского короля, союзника России.

18

В рукописи более точно: «с необходимым обозом», — но слово «свита» более соответствует стилю поведения и рассказов Нёвилля.

19

Такая практика допускалась во Франции (например, к русским великим и полномочным послам в 1687 г.). В России иностранные дипломаты принимались на полном государственном обеспечении, и отказаться от него было невозможно. Не получить подвод Нёвилль мог только в том случае, если не представил дипломатических документов и въехал в Россию как частное лицо.

На четырнадцатый день достиг я границы, хотя расстояние от Варшавы до последнего польского города составляет около 160 немецких лье. Я известил о моем приезде и назначении палатина Смоленского герцогства [20] , куда я направился на следующий день. Прием, оказанный мне в Смоленске, описан в моем дальнейшем рассказе.

Обождав десять дней, пока съездил гонец, которого палатин посылал ко двору за приказаниями относительно меня [21] , я отправился в Москву, где и был помещен в доме, назначенном для меня первым министром [22] , в 150-ти шагах от города.

20

Смоленский воевода окольничий Иван Алексеевич Мусин-Пушкин, сочетавший административные функции с командованием западным военным округом. Отличился на посту главы Сибирского приказа (1684–1687), а в 1688 г. за рассказы о Сибири и Америке заслужил от проезжавшего через Смоленск французского иезуита Филиппа Авриля характеристику «одного из умнейших людей, виденных им в жизни». Впоследствии боярин и сенатор.

21

Запрос в Москву о пропуске иностранца во внутренние области России был обычной практикой. Судя по тому, что в Посольском приказе не было заведено «дела о приезде» дипломата, Нёвилль таковым не являлся. Он мог проходить по делам купцов или иностранных специалистов в других приказах, делопроизводство которых сохранилось плохо.

22

Первый министр — в России, как и во Франции после Мазарини, не было поста главы административного аппарата: Боярская дума и руководители центральных ведомств подчинялись непосредственно государю. Однако положение реальных лидеров закреплялось в Москве второй половины XVII в. должностью главы Посольского приказа и чином канцлера, который носили А.Л. Ордин-Нащокин, А.С. Матвеев, в описываемое время — B.B. Голицын.

Ко мне явился пристав Спафарий, уроженец валашский [23] , приветствовал меня от имени министра и остался состоять при мне. Через неделю после этого он препроводил меня в приказ или совет [24] , после чего я посетил [25] посланников польского, шведского, датского, бранденбургского и некоторых немецких офицеров.

При этом мне удалось открыть цель посылки шведского и бранденбургского поверенных; они присланы были в Московию для того, чтобы навлечь подозрение на поступки польского короля относительно москвитян, уверениями, что король действует в пользу Вашего величества, желая вопреки общему союзу заключить отдельный мир с турками и намереваясь после этого в угоду вашему величеству сделать нападение на герцогство Прусское [26] .

23

Николай Гаврилович Милеску Спафарий (1636–1708), переводчик Посольского приказа с 1671 г., литератор, посланник в Цинской империи (1675–1678), молдаванин. В качестве пристава — протокольного чиновника — постоянно (хотя и неофициально) находился при вызвавшем интерес канцлера Нёвилле и охотно болтал с ним на разные темы, не раскрывая, впрочем, политических секретов: сравни главу «Изложение рассказов Спафария о путешествии в Китай» с посольскими материалами: Арсеньев Ю.В. Путешествие через Сибирь от Тобольска и до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году. Дорожный дневник. СПб., 1882; он же: Путевой дневник от Нерчинского острога до Пекина русского посланника в Китай Николая Гавриловича Спафария 1676 года // Известия Оренбургского отдела Императорского Русского Географического о-ва. Оренбург, 1896. Вып. 10; он же: Статейный список посольства в Китай Н. Спафария. СПб., 1906; Русско-китайские отношения в XVII веке, материалы и документы. Т. I.M., 1969.

24

Приказ или совет — приказами назывались центральные государственные учреждения России XVI–XVII вв., подчинявшиеся царю и Боярской думе; одновременно действовало до нескольких десятков приказов, выполнявших отдельные функции (например, Посольский приказ — главное внешнеполитическое ведомство) или управлявших территориями (Казанский, Сибирский и пр.). Во главе приказа стоял совет — судья с «товарищами» (помощниками) или коллегия дьяков. Представление о «приказной волоките» связано с судебными функциями приказов, разбиравших споры подведомственного им населения, определенных чинов или только служащих. Исполнение приказами основных функций, при ограниченных штатах, потрясает эффективностью.

25

В рукописи вернее: «получил разрешение увидеть»; в издании преувеличение продолжено. Судя по перечню лиц, Нёвилля, после обычного карантина и проверки, допустили в Немецкую слободу.

26

В Москве служили резиденты: поляк Юрий Доминик (1687–1694); только что, 7 июня, приехавший на смену Христофору Кохену швед Томас Книпер (1689–1690); датчанин Генрих Бутенант фон Розенбуш (1678–1702). Никто из них о встрече с Нёвиллем не сообщает. Бранденбургский посланник Иоганн Peep Чаплич был в Москве с 11 ноября 1688 по 21 марта 1689 г. и уехал за полгода до появления Нёвилля, не оставив резидента. Фантастические сведения о прусской и шведской миссии француз самым легкомысленным образом сочинил.

Вслед за тем посланник голландский начал действовать против меня, сообщив москвитянам, что я француз и приехал для того, чтобы выведать их государственные тайны [27] . Его происки достигли того, что меня заключили на неделю в моем жилище; польский посол, однако, так энергично жаловался на этот поступок, как на оскорбление, нанесенное, в лице моем, его государю, что совет разрешил мне свободу, уверив, что, лишая меня ее на время, имелось в виду только предохранить меня от оскорблений враждебно настроенной толпы [28] .

27

Голландский резидент Иоганн фан Келлер (1676–1698) отчитывался в Амстердам о событиях в Москве регулярно, но хитроумного француза тоже не заметил.

28

В рукописи мягче: «чтобы народ, узнавший об этих подозрениях, не нанес мне оскорбления». Ограничения на передвижение посольских людей в Москве были обычным делом, особенно до принятия их верительных грамот. Но скорее власти просто посадили Нёвилля под домашний арест, пока не наведут о нем новых справок с учётом его обычной болтовни о политике и государственных деятелях. В этом незначительном случае они могли обратиться к иностранным резидентам, причем француз-католик вряд ли мог получить положительный отзыв от Келлера, Кохена, Розенбуша и в Немецкой слободе, где преобладали протестанты.

На эти извинения я отвечал, что знаю Францию очень хорошо и могу сказать, что, обладая миллионами, французский король тем не менее не пожелает истратить и сотни экю для того, чтобы проникнуть в тайны царей, и что, имея честь быть посланником польского короля, я никогда не побоюсь народной толпы.

Кончилось, однако, тем, что шведские посланники были удалены без всякого успеха, и я, извещая об этом маркиза де Бетюна, изъявил желание также быть отозванным, предвидя в недалеком будущем смятения [29] . При начале их я вынужден был для безопасности сидеть дома, затворив двери и никуда не выходя [30] .

29

В рукописи иначе: «Наконец, когда шведский и бранденбургский послы были отпущены безо всякого успеха, я сразу же дал знать об этом маркизу де Бетюну, попросив его отозвать меня, поскольку предвидел скорый мятеж».

30

Нёвилль приехал в Москву в середине августа, после того как напуганный известиями о «бунте стрельцов» Пётр ночью ускакал искать спасения за стенами Троице-Сергиева монастыря, дав сигнал к началу бескровного переворота, завершившегося в начале сентября свержением Софьи, казнью ее фаворита Ф.Л. Шакловитого и ссылкой Голицына. «Смятения», или, по рукописи, «скорого мятежа», в Москве не было.

Все мое развлечение состояло при этом в разговорах с моим приставом, только два месяца тому назад вернувшимся из поездки в Китай. Сведения, полученные мною от него, весьма любопытны и могут быть весьма полезны вашему величеству, указывая на возможность организовать сухопутную торговлю с Китаем; поэтому я тщательно заметил все подробности слышанного мною от него.

Через некоторое время после моего возвращения в Польшу, когда маркиз Бетюн узнал, что курфюрст саксонский и герцог ганноверский решили свидеться в Карлсбаде, в Богемии, я пожелал, чтобы король польский послал меня для изъявления его прискорбия герцогу ганноверскому, лишившемуся в это время сына, о чем он извещал короля; при этом случае я надеялся узнать цель свидания упомянутых государей с тем, чтобы известить об этом ваше величество. Отправленный туда, я отдал потом отчет маркизу Бетюну обо всем, что успел разузнать, а именно, что с обеих сторон были сделаны кое-какие предложения относительно герцогства Лауембургского, но соглашения, однако, не последовало ни в чем [31] .

31

Курфюрст саксонский Иоганн Георг III (1647–1691) и герцог ганноверский Эрнст Август (1640–1698) в 1690 г. в Карлсбаде договорились о передаче Саксонии герцогства Саксен-Лауэнбург, династия которого пресеклась в 1689 г.; Ганновер в 1692 г. стал курфюрством. В издании отчасти поправлена ошибка Нёвилля в рукописи: «о предложениях соглашения между ними относительно герцогства Лауенбургского» князья «не смогли договориться».

В заключение, когда Ваше величество уведомили короля польского о кончине ее высочества дофины [32] , он назначил князя Радзиевского [33] для изъявления Вашему величеству его прискорбия о кончине принцессы. Но маркиз Бетюн пожелал, чтобы назначение это принял я [34] ; он надеялся, что в звании польского посланника я могу с большей безопасностью доставить Вашему величеству донесения его Вам и депеши посланнику Вашему в Гамбурге и что, исполняя это поручение, я могу посетить проездом некоторые дворы, при которых меня хорошо знают и всегда оказывали учтивый прием [35] , и где таким образом я могу изучить хорошо положение дел: все эти дворы, исключая двора герцога ганноверского, я нашел в довольно расшатанном состоянии, поставленными в прямую необходимость поддерживать мир с Вашим величеством [36] .

32

Невестки Людовика XIV Марии-Анны-Виктории Пфальцкой (1660–1690), дочери курфюрста Баварского Фердинанда и Генриетты Савойской.

33

В рукописи далее: «находящегося сейчас в Париже в Академии».

34

Малоизвестный дворянин никак не мог получить назначение вместо Августина Михаила Стефана Радзиевского (1645–1705): королевского подканцлера, кардинала, примаса, архиепископа Гнезнинского, епископа Варминского. Однако эта фантазия показывает уровень притязаний бедняги Нёвилля.

35

Страсть Нёвилля к «учтивым приемам» с заездом во все возможные дворы была хорошо известна де Бетюну: когда тот ехал от польского короля в Лондон в 1688 г., маркиз специально предупредил по пути его следования: «Господин де ла Нёвилль направляется в Берлин, он едет с письмом от польского короля к английскому королю. Я хотел бы, чтобы он ненадолго задержался бы при дворе, где вы находитесь, ибо он (неразборчиво, надо полагать — горазд) говорить и воспользуется всем в Берлине» (Лавров. С. 21).

36

Лавров полагает, что речь шла об опасности вовлечения германских княжеств в антифранцузскую Аугсбургскую лигу Нидерландов, Австрии, Савойского герцогства и Англии (королем которой в результате Славной революции стал штатгальтер Нидерландов Вильгельм Оранский). Но, скорее всего, «расшатанное состояние» дворов, не позволяющее им воевать против Франции, относится к их финансам. Речь идёт о денежных субсидиях, которые Людовик XIV выделял практически всем германским княжествам и электорам (общая сумма выплат иностранным государям составила в 1672 г. 10% от бюджета Франции в 71 млн. 339 тыс. ливров). Курфюрст Бранденбургский получил с 1668 по 1688 г. 4 млн. ливров, Бавария — ещё больше, герцог Ганновера находился на содержании французов. Свою долю в деньгах Людовика XIV имели электоры Кёльна, Майнца, Мюнстера и т.д. См.: Борисов Ю.В. Дипломатия Людовика XIV. М., 1991. С. 103–104.