Цена соблазна
Шрифт:
– Родь, что ты несешь?! – поморщилась она. – Кто это делает? Что именно делает?! Зачем?!
Вместо ответа Родька продолжал называть имена одноклассников, опровергнув теорию о том, что небесная кара настигала только тех, кто присутствовал на вечеринке в особняке Зимина. Еще три автоаварии, правда, две из них без летального исхода, но с множеством травм и переломов. Кто-то из бывших одноклассников стал наркоманом, кто-то спился, кто-то пропал без вести...
– Не понимаю! – пробормотала Майя. – Это просто какое-то дичайшее совпадение! Все эти смерти, убийства, аварии,
– Потому что он стоит, Марусь! – усмехнулся Родька. – Существует тот, кто хочет, чтобы мы страдали. Весь наш 11 «А» класс. Ну, кроме тех, кто удачно сбежал за рубеж. Не укладывается в мою теорию только Спасский…
– Вот видишь! – быстро произнесла Майя. – Артем не укладывается, а это значит, что теория в корне не верна!
Неожиданно дверь в спальню, которую Майя делила с сыном, распахнулась, и появился сонный Никитка – в пижаме с лосенком, прижимающий к себе плюшевую пятнистую собачонку с кленовым листом в передних лапах – ее привезла Майя с прошлой выставки в Торонто.
– Доброе утро, соня! – улыбнулась она сыну. – Поздоровайся с дядей, а потом самое время почистить зубы и одеваться. Будем с тобой завтракать.
Никитка подошел – все еще сонный, позевывающий, – и уткнулся ей в колени. Майя погладила его по голове.
– Доброе утро, – пробормотал сын откуда-то из штанин ее комбинезона. Затем, перестав смущаться, посмотрел на Родьку ясным взглядом: – Меня Никита зовут. Никита Самойлов, – и протянул ему ручку.
– Родион, – отозвался одноклассник, с самым серьезным видом ответив на рукопожатие. – Родион Роданов. Приятно познакомиться!
Тут из соседней комнаты выглянула Орелия в домашнем цветастом платье, стала звать Никиту умываться. Сын ушел, и Родька уставился на Майю многозначительно.
– Я таки оказался прав, – заявил он со смешком. – Спасскому тоже досталось. Похоже, тот, кто это делает, посчитал, что и он достаточно пострадал.
– Поясни, – попросила Майя, – для умственно отсталых. Как именно досталось Спасскому?
– Сколько твоему сыну?
– Пять с небольшим. И что из этого?
– Спасский о нем не знает?
На это Майя вздохнула. Похоже, для Родьки тоже не стало секретом, кто был отцом Никиты. Проклятое сходство слишком уж бросалось в глаза!
– Не знал до вчерашнего дня, пока кто-то ему не разболтал, – призналась она. – Но это ничего не означает! И я не верю, что у нас завелся общий враг. Родь, это просто-напросто череда трагических случайностей, каждому звену в которой существует собственное объяснение...
– И каково же объяснение тому, что Спасский столько лет не знал о своем сыне? – спросил Родька насмешливо.
Майя промолчала, потому что в их с Артемом случае не было ни злого умысла, ни злого рока. Просто… так сложилось. Она слишком уж в него втрескалась – давно еще, в классе так седьмом или восьмом. Поддалась соблазну, а Артем оказался несвободен.
Да и не была она ему
нужна – никогда!– Кто-то заставляет нас страдать, – продолжал гнуть свою линию Родька. – Выбирает себе жертву за жертвой, после чего их уничтожает. Морально или физически, тут уж как у него получится. Затем наслаждается своим триумфом.
– Наслаждается нашими страданиями? – переспросила Майя. – Родь, ну что ты такое несешь?! Да и зачем кому-то это делать?
– Пока еще не знаю, – признался он, – но очень скоро это выясню. Есть у меня одна теория... И вот еще, Марусь… Я смогу тебя защитить. Тебя и твоего сына. Мне совершенно все равно, от кого ты его родила. Будет моим.
– Родь…
Не договорила – неожиданно он потянулся к ней через узкую барную стойку. Широкая мужская ладонь скользнула к ней на затылок, и его губы накрыли ее. У них был привкус кофе…
А больше ничего Майя не почувствовала, потому что тут же отстранилась.
– Не надо! – покачала головой. – Говорила же, не стоит портить…
– Марусь, а я ведь люблю тебя, – сообщил он ей как ни в чем не бывало. – Давно, еще со школы. Думал, что это пройдет и со временем отпустит. Но как увидел тебя вчера, понял – ничего не прошло и не отпустило. Так что ты тоже об этом подумай… И подумай хорошенько! От Цюриха до Барселоны не так уж и далеко.
Майя открыла было рот, чтобы возразить, но тут раздался возмущенный голос сына:
– Мама! Орелия опять заставляет меня чистить зубы! – после чего он появился на кухне. Оказалось, Никита уже оделся – на нем были голубые шортики, футболка со Спанч Бобом и почему-то разного цвета носки.
Зубы чистить перед едой сын не хотел. У него тоже была своя теория, которую он старательно отстаивал, вбив себе в голову, что чистить их надо после еды, а не перед ней. Ни Майя, ни Орелия не могли его в этом переубедить.
– В общем, ты думай, а я пойду, – усмехнулся Родька. – Позвоню тебе вечером после встречи. Расскажу, чем дело закончилось.
– Погоди, какое дело? С кем ты встречаешься?
На это он лучезарно улыбнулся.
– Будь осторожной, Марусь, и до вечера.
– Ты тоже будь осторожнее, – неуверенно отозвалась Майя, проводив его до прихожей.
Потому что она не знала, как отнестись к Родькиному рассказу. Это тянуло на целый заговор – сложный, многоходовый, с вовлечением нешуточных людских и денежных ресурсов. Но зачем? Кому это нужно? Кто этот неизвестный мститель, решивший извести бывший 11 «А» класс 40-й средней школы Н-ска?
Майя усмехнулась – если только кто-то из учителей, которым они старательно отравляли жизнь в старших классах. Другие мысли в голову не приходили.
Вернее, была еще одна, наиболее разумная – это просто-напросто совпадение. Жуткое, но совпадение.
Наконец, Родька ушел, а Майя, накормив Никитку и Орелию оладьями с земляничным вареньем, стала собираться на встречу с Артемом. Тот еще рано утром прислал сообщение – и почему она не удивилась тому, что у Спасского оказался ее новый номер телефона? – что отвезет их в детский парк развлечений, находящийся в приморском городке в тридцати километрах от Н-ска.