Цена вздоха

Сейчас ее улыбка такая же, как и всегда: половинка губ вытягивается изгибом из тонкой линии, отодвинув уголок рта, а хитрый прищур добавляет улыбке выразительности, — но сейчас улыбка Айвы кажется немного другой, более спокойной и доброй, и мальчик, помедлив, идет на зов и садится рядом с колдуньей.

— Ты же травы собираешь? Вот я и подумала, — заговаривает Айва, — что тебе он пригодится больше, чем мне.

Из складки на поясе, которая до сих пор даже не была видна мальчику, колдунья достает небольшой, темно-фиолетовый цветок. Он уже слегка помятый и высохший, успел сплюснуться и потерять цветущее очарование, но своим необычным видом способен и так заворожить мальчика. И пока Алеша разглядывает цветок, Айва продолжает.

— Необычное это растение, — говорит она, — очень редкое. Старик мне рассказал, когда нашла. Может сделать зелье лучше или… или не сделать.

Айва улыбается, но ничто в ее улыбке не наводит мальчика на подозрения.

— В общем, — продолжает колдунья, — считай, что это мой прощальный дар.

Алеша поднимает глаза.

— А ты уходишь?

— Я? Нет! — Усмехается Айва. — Я тебя отпускаю, носатый. Считай, ты опять свободен. Не очень мне и надо было тебя в слугах держать. Я лишь хотела, чтобы ты понял, что нужно относиться к своей жизни внимательнее. Что скажешь, ты это осознал?

Алеша тут же расцветает.

— Угу. — Кивает он с готовностью.

— Вот и хорошо. А цветок можешь использовать, как тебе вздумается. Есть только одно условие: ни за что не говори о нем старику. Договорились?

Мальчик задумывается ненадолго, но быстро соглашается и еще раз кивает.

— И доброту мою не забывай. — Говорит Айва с серьезным лицом. — Я тебе не только жизнь спасла и не только отпускаю, но еще и такой ценный подарок отдаю, а взамен не прошу ничего.

Алеша тоже изменяется в лице, сразу глядит серьезно, чуть нахмурившись, понимая, какой широкий жест делает Айва, а, впрочем, не подозревая ее в каком-нибудь умысле, который легко может обесценить все ее дары.

— А, кстати, — мягче, нежнее заговаривает колдунья, — чего это тебя полдня дома не было? Чем это вы… ты занимался? Небось, старик что-нибудь заставил делать?

— Ага. — Без задней мысли отвечает Алеша. — Мы с ним травы всякие искали. Он чего-то там делать хочет, да только не говорит. Вот, сказал, чтобы я домой пошел, толочь чтобы, а он там еще, ищет чего-то.

— О, вот как? Очень интересно. — Ласково улыбается колдунья.

И мальчик загорается желанием поделиться.

— Ага! Он такие всякие находит травы! В жизни я таких не видывал!

— Правда?

— Ага!

— И зачем же?

Алеша резко меняется, опускает глаза и дальше рассказывает с прежним, слегка хмурым видом.

— Не знаю я. — Жмет мальчик плечами. — Мне не говорит. Сказал, будем чего-то готовить, а вот чего — не ответил.

— О, вот как? — Хитро щурится колдунья. — Так вот, что он задумал? Ясно. Так и думала. Ну, не зря я тебе такой полезный сделала подарок. Как раз может пригодиться. Главное, не упусти шанс.

Заинтриговать мальчика у нее выходит даже проще, чем можно было рассчитывать.

— А чего это? Чего задумал? Ну скажи! — Тут же начинает приставать Алеша, оживившись.

— Даже не знаю. — Отворачивается Айва. — Еще старику все расскажешь, а мне потом выслушивать….

— Не расскажу я! Чего я скажу-то?!

Айва на миг не сдерживает улыбку, потом все же пересиливает себя и поворачивается к Алеше.

— Ладно! Скажу. — Заговаривает колдунья. — Старик явно что-то задумал! Наверняка, он тебя заставит что-то готовить, а потом тебе же это и отдаст! Скажет, гляди, мол, какой молодец, какое зелье хорошее сделал.

— Ага.

— Чего «ага», болван?

Мальчик теряется, но уже привыкает к тому, что колдунья легко иногда выходит из себя, а ее слова не всегда бывают искренни, и обижаться на них нет никакого смысла. Так что он начинает мяться, но злобы уже не испытывает.

— Ну, так… это.

— Эх, ты. — Вздыхает колдунья. — Ладно, слушай. Цветок, который я тебе дала, может сделать твое зелье еще лучше. Понимаешь?

Глаза Алеши широко раскрываются, на лице появляется улыбка и он пододвигается к колдунье.

— Ага!

— Чего «ага»?

— Ну, так, — заминается мальчик, хотя знает ответ, — значит, можно сделать зелье еще лучше?

— Ты спрашиваешь или отвечаешь?

— Да! Можно сделать зелье лучше!

— Ага. — Улыбается колдунья.

И Алеша тоже решается пошутить.

— Чего «ага»? — Спрашивает он, но сразу же и робеет, едва заставляя себя договорить последний слог.

Айва нахмуривается.

— Как дам по носу. Уж по твоему не промахнусь.

Алеша опускает голову, а колдунья действительно щелкает его по носу кончиком пальца.

— Ха-ха! — Рассмеивается она, глядя, как мальчик трет нос. — Ладно, хватит шуток, но запомни: старику ни слова. Понял?

— Да понял я, понял. — Отворачивается Алеша, стерпев обиду.

А колдунья провожает его взглядом, но только мальчик берет ступку с пестиком и начинает монотонно перетирать травы, как она тут же заваливается на печи спать.

День продолжает истекать, сваливая огненный шар на море горизонта. Старик с мальчиком продолжают заниматься своими делами, но Айва за ними уже не следит. Лучи осеннего солнца все чаще прячут за собой тучки, медленно затягивая небо, но еще не спеша укрыть его целиком за серым одеянием. И так же неторопливо в повседневных заботах укрываются недавние тяготы, и сердечные раны, подобно осенним дням, постепенно остывают в холодном дыхании наступившего месяца.

Глава 8 — Выродок

Айва не торопится сразу же открывать глаза. Она продолжает лежать на постели из листьев, медленно и глубоко вздыхает, и лишь когда сон бесследно тает, а удержать его не получается никаким способом, Айва поднимает к голове руки, потягивается и неохотно распахивает глаза.

Поглядев на косой потолок, колдунья замечает старика и мальчика, сознает, что проснулась раньше них и без удовольствия вздыхает, принимая необходимость искать себе занятие, но так и не успевает этого сделать до пробуждения мальчика. А только Алеша начинает шевелиться, как Айва тут же закрывает глаза, притворяясь спящей.

Незаметно взмахнув ладонью, колдунья отправляет ветер гулять по маленькому дому и докладывать ей обо всем, что происходит. Мальчик роется под кроватью, достает овощей и, вымыв в бочке с водой, стоящей на улице, начинает грызть. Затем просыпается старик, но Айва все еще не желает себя раскрывать и лежит неподвижно, отвернувшись лицом к стене.

— Хорошие плоды. — Хвалит старик, разжевывая огурец. — Сам растил?

— Сестры. — Отвечает мальчик.

Нечаянно беседа обрывается тишиной, но ненадолго.