Цена вздоха

— А чего? Если надо, то я умею.

Старик усмехается.

— Достойная награда любит терпеливого. — Улыбается старик. — Травы все готовы, но больше всего работы должно исполнить время, так что нам лишь ждать и остается.

Мальчик не бросается скакать от радости, но становится заметно спокойнее. Он задумывается о чем-то, медленно доедает ужин, и старик, посидев рядом еще немного, убирает цветок в рукав, а сам встает, осторожно хлопнув мальчика по плечу.

Алеша корчится.

— Что, болит? — Хмурится старик. — Ладно, отдохни. Завтра снова мазь приготовлю, но пару дней нужно будет потерпеть. Ты ведь умеешь, если надо?

Старик начинает ухмыляться, но мальчика это не особенно радует, и волшебник тут же заканчивает разговор.

— Ложись. — Говорит он, идя к печи. — Торопиться нам все равно некуда.

И мальчик, вздохнув, идет ставить тарелку на стол, а затем возвращается на кровать, укладывается и долго еще лежит, успокаивая встревоженный ум.

Уже скоро он засыпает. А вот старик ложиться обратно уже не собирается. Проспав весь день, теперь, ночью, он принимается за работу.

Стараясь шуметь по возможности меньше, волшебник разжигает в печи костер, оставив ее открытой, а сам садится рядом на табурет, предварительно расставив вокруг стопку с пестиком, пару кувшинов с водой, корзинку с травами и несколько кастрюль, на которых не нашлось дыр и щелей.

С треском в печи разгораются сухие бревна, на стенах пляшут задорные тени, а со стороны двери и одной из стен пробивается холодный сквозняк, который скользит по коже, но разбудить Алешу не может. Мальчик, укутавшись в дырявое, старое и пыльное, но теплое покрывало, сладко спит, наконец, оставив дневные заботы.

Всю ночь до утра на стенах пляшут тени от костра из открытой печи, потрескивают бревна, и пестик со скрежетом трется о ступку, растирая в кашу и смешивая разнообразные травы и цветы. Когда Алеша просыпается, старик все еще сидит у печи и как раз забрасывает в ослабевшее пламя несколько свежих бревен, после чего садится дальше растирать в ступке кашу из трав.

Сквозь щели в двери уже начинает просачиваться бодрый, утренний свет, хотя в доме еще остается темно. Застоявшийся ночной запах не тревожит нос, но свежесть, проскальзывающая мимо со сквозняком, манит подняться и впустить в дом холодный, бодрящий аромат наступившего утра.

Открыв глаза, Алеша быстро теряет сон. Свежее дыхание утро, просочившееся в дом, отбивает желание валяться на жесткой кровати, и мальчик, предвкушая узнать, какая отплата ждет его за вчерашние труды, идет к старику искать ответы.

— Может… это, может, надо чего? — Говорит он слегка неуверенно. — Так я помогу, ежели нужно что.

Старик даже не поворачивает голову.

— Лучше проследи за тем, чтобы раны затянулись.

Алеша недовольно хмурится. Вчерашняя злоба, кипевшая в сердце, за ночь не успевает рассеяться и оставляет в уме благодатную почву для недовольства.

— Да уже здоров я. Вон, — отвечает мальчик, — все почти уже зажило. Может, я пока какие-нибудь травы бы собрал? Или зелье какое-то сделал? Я умею.

Волшебник остается непреклонен, оборачивается и глядит серьезно, одним взглядом заставляя мальчика чувствовать себя неуютно.

— Неужели твое терпение, мальчик, закончилось так скоро? — Спрашивает волшебник. — А ты говоришь, вы с ней не похожи.

И Алеша тут же вскипает, краснеет, но сдерживается и только сердито фыркает.

— И ничего у меня не кончилось. — Говорит он, немного успокоив мысли. — Помочь я хотел.

Старик коротко усмехается.

— Сейчас тебе нужно позаботиться о себе, — отвечает волшебник спокойно, — этим ты уже поможешь, а когда я закончу, тебе все равно еще нужно будет потрудиться, чтобы получить награду.

Алеша ничего не говорит, стоит на месте и ждет. И так бы он мог простоять еще долго, пытаясь выдумать, как бы все же подступиться к старику и расспросить его обо всем подробнее, если бы не тихое рычание опустевшего желудка.

Голод в последнее время приходит всегда неожиданно и внезапно. Прежде мальчику не приходилось готовить, только помогать сестрам с едой, выполнять мелкие поручения, таскать воду или чистить, на худой конец, картошку. А теперь как-то все сразу навалилось, и дел много, и что делать понять не так просто.

— Я, тогда, это, поищу, чего поесть и….

— Лучше отдохни. — Останавливает волшебник. — Выйди на улицу, разомни немного тело, походи вокруг дома, к реке сходи, умойся, а потом назад, в кровать.

Алеша тут же вскипает.

— Да чего мне, до конца дней теперь лежать? — Начинает мальчик распаляться, но в быстро заглушает чувства. — Да и зажило все почти. Вон, сам погляди.

Он оттягивает воротник, но старик даже не поворачивается.

— Ну, как хочешь. — Пожимает волшебник плечами.

Старик продолжает толочь что-то в ступке, и кажется, что даже улыбается. Так что Алеша фыркает от бессилия, одергивает воротник и надувает щеки, готовясь выйти на улицу, но тут же оборачивается к волшебнику.

— А чего с завтраком делать? — Говорит он. — Надо же чего-нибудь есть?

Старик в ответ довольно ухмыляется.

— Об этом не беспокойся. — Говорит он, но ничего не объясняет.

Из-за этого Алеша уже начинает думать, что старик намеренно его дразнит. Недовольный и сердитый, мальчик выбирается на улицу, проходится вокруг дома, успокаивается, вздыхает и решает отправиться к реке, так, как велел старик. В это же время колдунья поднимается на печи и уставляется на волшебника. Она молчит, хитро и сердито щурясь, но быстро устает ждать, когда старик ее заметит и заговаривает сама.

— Ну и? — Спрашивает она, удерживая недовольство.

Старик лишь переспрашивает то же самое.

— Не беспокоиться? — Поясняет Айва. — И почему это ему не нужно беспокоиться? Только не говори, что задумал меня отправить.

Старик ухмыляется.

— Не отправить, — говорит он, — а попросить.

— Превосходно. — Бурчит колдунья. — Но, раз уж ты просишь, то я отказываюсь.

И тут же она уваливается обратно на печь. А волшебник спокойно вздыхает и начинает уговоры.

— Алеше сейчас лучше не тревожить раны. — Говорит он.

Колдунью такой ответ не устраивает, и даже, кажется, наоборот, эти слова лишь больше заставляют ее рассердиться.

— Да и плевать.

— Я тоже без печатей ничего почти не могу.

На что в ответ колдунья усмехается, поднимает голову и взглядывает на старика, хотя и ничего не говорит, но стоит волшебнику помолчать всего несколько мгновений, как Айва сама уже начинает ворочаться на печи от нетерпения.

— Айва. — Зовет старик, и колдунья тут же снова поднимает голову.

— Я же говорила…. — Начинает она, но волшебник тут же перебивает.