Цепи рая

– Этих ребят интересует только одно – вероятности, – говорил он.

Вероятность – опасная вещь, могли бы ответить они. В Англии полиция Дарема использовала данные компании по оценке кредитоспособности «Экспериан», рекламируя систему как образец «прогностического полицейского контроля». И это после того, как нечто подобное попробовали в Чикаго. В СМИ случилась кровавая бойня! В обоих случаях попытки потерпели полное фиаско. Результаты показали лишь, что лица с более низким социально-экономическим статусом более склонны к совершению преступлений. Что, конечно, заблуждение.

– Классический случай лжевзаимосвязи, – попыталась объяснить Мэй Ни. – Они взяли исходные данные, запустили их как обычно, а когда поступили новые данные, ничего не сработало. Они прибегли к наименьшему общему знаменателю, потому что уже привлекли к себе внимание на форумах. Несли любую чушь, какая только приходила им в голову.

– Что им следовало бы сделать, мисс Ни?

– Сменить работу. И быстро.

Человеческий разум создан быть не механизмом по поиску истины, а машиной упорядочивания и группировки.

Категория. Еще одна категория. У кого есть время на что-то еще?

«Возьмите инженеров, – подумал Новак. – Когда они объясняют тебе что-то, ты чувствуешь себя дураком, а когда объяснят – ослом».

Конференция, немножко Миконоса, несколько интервью местным СМИ и хорошая еда… Но Мэй и Манос, одержимые этими убийствами, грозили всё изменить. Блоги по всему миру намекали на то, что Интерпол, несмотря на очевидную консультативную роль на Миконосе, на деле руководит расследованием. Французские департаменты уже заинтересовались Маносом. У Новака было два варианта: либо принять это дерьмо с улыбкой на лице, либо позволить ему выплеснуться – и уничтожить его карьеру. Он предпочел первый вариант. Договорившись с Лионом, Новак назначил Маноса главой группы по расследованию убийств и теперь просто молился, чтобы местная полиция нашла преступника. Инженеры требовали данных, международные СМИ требовали заявлений, дешевые инфлюэнсеры требовали предъявить им злодея, а его собственное начальство требовало результатов. Но абсолютно никто не понимал, что все это – старая добрая игра в полицейских и воров. Приукрашенная статистикой. Приспособленная для запуска на компьютерах. Да, приспособленная. Но старая.

«Проклятье!» Он схватил интерком.

– Мисс Ли, соедините меня с доктором Чжуном по телефону.

45

Мэй опаздывала. Войдя в конференц-зал, она машинально направилась вперед, туда, где Микаэла Сааб из группы киберпреступлений объясняла группе посетителей методики своего подразделения. Ее певучий итальянский акцент приятно диссонировал с жуткими английскими терминами сетевой безопасности. Мэй знала презентацию наизусть. Она считала Микаэлу своей подругой и помогала ей разобраться в различных методах псевдоанонимизации. Эра «Зума» еще не наступила, и зачарованная аудитория поглощала слайды один за другим, как пирожные, разложенные на стойке регистрации рядом с модными именными бейджами и подарочными блокнотами от Интерпола. Она прошла мимо, подняв вверх большие пальцы: «Давай, Микаэла!» Микаэла, продолжая свою плавную сладкозвучную речь, незаметно помахала рукой. «Спасибо!»

Мэй проскользнула через боковую дверь, ведущую в широкий коридор с высоким футуристическим стеклянным фасадом. Это место скорее напоминало мостик космического корабля с видом на обитаемые планеты, чем здание штаб-квартиры солидной организации. Даниель Новак, ненадолго передав командный центр другому, поднялся ей навстречу.

– Мэй, – пропел он. – Вы знакомы с профессором Цзао Чжуном?

– Нет, не знакома. Но из-под вашего пера еще не вышло ничего такого, чего я не прочла бы от корки до корки. – Искра из ее глаз утонула в фонтане искр из его.

– Для меня это большая честь. Даниель рассказал мне о вас. Это ведь ваша команда разработала NARCISSUS?

– Да, только мы называем его MANU. Я вхожу в команду доктора Ману.

– Она и есть команда Ману, – заявил Новак, желая дать понять, что эта красивая девушка – будущее полицейских расследований.

– Что ж, это гораздо интереснее, чем наша работа в Пекине, – сказал Чжун.

– Важнее вашей работы нет ничего, профессор Чжун, – возразила Мэй. – Вы меняете мир.

– Мир не меняется, Мэй. Он лишь раскрывает себя.

Они втроем прогулялись по длинному футуристическому коридору. Впервые в жизни Мэй Ни, своевольная сельская девушка из Ушаня, ощутила пьянящий эффект успеха. Цзао Чжун был полубогом в области машинного обучения и, по слухам, стоял за самыми важными архитектурами китайской системы социальных кредитов. В свои 46 лет он был неугомонным первопроходцем, частью истории страны, а также автором самого глубокого исследования по решению проблемы управления искусственным интеллектом. Мэй также заметила, бросив застенчивый взгляд, что он весьма симпатичный мужчина.

– У нас с доктором Новаком давние отношения, – начал Чжун.

– С того времени, когда Европейский союз и Китай только начали сотрудничать в сетевом пространстве, – добавил Даниель.

– Он попросил меня ознакомиться с вашей программой.

Мэй едва удержалась от вздоха.

– Конечно. Доктор Ману…

– Доктор Ману всегда предоставляет нам свободный доступ, – вставил Новак, – но сейчас его нет в Сингапуре.

– Не окажете ли вы мне честь, лично ознакомив с основными пунктами? – спросил Чжун.

При любых других обстоятельствах Мэй Ни сослалась бы на недостаточную разработанность экспериментальной программы и любезно предложила обратиться к своему непосредственному начальнику, находящемуся в Греции. Но профессору Цзао Чжуну она сказала только:

– Я к вашим услугам.

Они провели два часа бок о бок на ее рабочем месте, где, по настоянию Новака, Мэй подробно объяснила программную архитектуру многофакторного анализа сетевых блоков. Чжун слушал внимательно, почти не перебивая, задавал вопросы о ключевых вариантах архитектуры и время от времени просил провести демонстрацию. Поскольку обсудить успели далеко не все, разговор решено было продолжить в кафетерии лаборатории. Словно зачарованная, Мэй слушала рассказ знаменитости о его собственной работе, в том числе о взаимодействии китайского правительства с «ТенСент», «Байду», «Алибабой» и другими крупными компаниями.

– Мы работаем ради достижения общей цели.

– Я бы хотела, чтобы и у нас все было так же, – призналась Мэй. – Иногда приходится буквально умолять. Или гонять данные вручную.

– Верно, – улыбнулся Чжун. – Наша проблема не в данных.

Он попросил называть его Цзао. Официально он значился главой Центра статистики и машинного обучения при Университете Цинхуа в Пекине, но, по слухам, при составлении пятилетних планов партия отдавала предпочтение Цзао перед Мао.

– Проблема в политиках, – добавил он. – В том, что они понимают, чего они не понимают, что они якобы понимают… Но это верно в отношении всех стран. С данными или без них.

– Разделение интернета на восточный и западный – это преступление! – неожиданно для себя самой выпалила Мэй.

Он не ответил, но кивком выразил молчаливое согласие.

– У нас есть возможности для решения множества проблем, – пояснила она. – Все, чего не хватает нашим моделям, это конечные точки.

– Эпидемии. Болезни. Кто знает, что еще принесет будущее? – согласился Цзао. – А что вы делаете в этом мире, Мэй?

– Я… – Она вздохнула, разводя руками.

– Никогда не сдавайтесь, Мэй. Идите туда, где найдете лучшие данные.