Чапаята
Шрифт:
— Крепко… Шашку ронять — красноармейскую честь терять!
— Ага! А ты ее потерял четыре раза!
— Это как же? — посмотрел на него отец недоуменно.
— А вот так! Потеряешь и другую себе возьмешь. И приезжаешь с войны с новой шашкой! В прошлом году у тебя была нарядная — с кисточкой, с серебром на копчике. Потом тяжеленная, как гиря. Я едва поднял. А в прошлый раз — золотая и длинная. Сам говорил, что ты ее у белого генерала отбил и что она острее бритвы… Такую шашку потерял! Эх-х!
— Ту шашку я лихому коннику подарил. За храбрость. В надежных руках мой клинок!
— А сам подобрал что попало…
—
Саша отрицательно покачал головой.
Но прежнюю шашку ему все же было жаль.
— Та была острая, — сказал он. — А эта тупая, наверное.
— Не скажи, — усмехнулся отец. — Пошли во двор, покажу…
Всем детям захотелось взглянуть, как рубит новая шашка. Весело галдя, они побежали за отцом.
Во дворе, возле сарая, торчала длинная жердь. Василий Иванович остановился напротив нее и обнажил клинок. Хотел перерубить жердь, но повертел перед собой шашкой и неожиданно заявил:
— Нет, не буду!
— Палку жалко? — спросил Саша. — Тогда ударь по полену.
— Для полена топор существует, — ответил отец.
— Золотая шашка могла что угодно перерубить! — вспомнил Саша. — Попробуй хотя бы щепу лущить.
— Шашкой-то? Что ты — смеешься?
— А если по плетню ударить? — не унимался Саша. — Перерубит?
— Перерубить-то перерубит, но делать этого не стану.
— Ага-а, боишься? Шашка тупая, потому и боишься!
— И вовсе не поэтому, — любуясь шашкой, отец вскинул ее над головой. Отполированная сталь зеркально поблескивала. — Потому не рублю, что шашка эта заколдована!
— Как заколдована?.. Кем заколдована?
Дети окружили отца и стали разглядывать шашку. Маленькая Верочка притронулась к блестящему лезвию и тут же опасливо отдернула палец обратно, — а вдруг шашка и ее заколдует?
Василий Иванович убрал шашку и показал надпись на узорчатых ножнах:
— Вот в чем колдовство шашки…
Надпись была сделана золотом и состояла из волшебных слов: «Без дела не вынимай, без славы не вкладывай!»
И тут все поняли, почему отец не захотел рубить жердь и лущить щепу. Боевой клинок не для таких дел!
Саша теперь восхищенно глядел на шашку и просил отца дать ее подержать. Василий Иванович подвесил шашку к боку сына, нахлобучил ему на голову барашковую папаху и отступил назад.
Посмотрел на Сашу со стороны, сказал весело:
— Вылитый Чапай! Еще бы и усы, тогда вовсе не отличишь!
Аркашке отец отдал тяжелый полевой бинокль. Малыш прижал его к груди и закричал, что он тоже красный командир.
— Хоть сейчас в бой! — пошутил Чапаев.
ЧАПАЕВЫ СО ВСЕХ СТОРОН
Сыновья затеяли игру в войну.
— Беги вон туда и наступай на меня! — сказал Аркашка брату.
Саша помчался в дальний конец двора. Шашка болталась на боку, царапала землю, папаха закрыла глаза. Саша споткнулся и упал в крапиву.
Отец стоял в сторонке, наблюдал за сыновьями. Когда они начали расстреливать друг дружку из деревянных наганов, он неодобрительно закачал головой:
— Так не годится! Это белым генералам выгодно,
чтобы Чапаевы Чапаевых били…Он выдернул кол из плетня, взмахнул им, как саблей, показал на заросли крапивы:
— Вот они, белогвардейцы!.. Слушай мою команду! Сашка с эскадроном обходит врага с левого фланга. Аркаша с полком наступает с правой стороны. Мой отряд атакует в середине… В атаку марш-марш!
Домашняя армия Чапая понеслась к плетню, где особенно густо разрослась крапива. Сыновья что есть мочи кричали «ура!». Саша топтал «врага» ногами, Аркаша рубил палкой.
И вот жгучая крапива придавлена к земле, порублена, повержена в прах.
Сражение закончилось. Клава, Верочка и Лима стояли на крыльце, смеялись и во все ладоши хлопали победителям.
Василий Иванович оглянулся, вытер взмокший лоб рукавом:
— А лихо мы белую гвардию, а? — спросил он. — Вон сколько врагов поубивали! Целые горы! Придется, видно, территорию от крапивы очищать. Заодно и остальной мусор уберем.
МЕДАЛЬ ЗА УСЕРДИЕ
Пока Саша относил в дом наганы и саблю, Василий Иванович приказал Аркашке и дочуркам построиться в одну шеренгу. Малыши вооружились метелками и встали вдоль завалинки.
— На уборку территории шагом марш, — скомандовал отец. — Чтоб ни одной соринки!
— А про меня-то забыли! — послышалось с крыльца. — Я тоже хочу двор подметать.
Чапаев обернулся и увидел Сашу. Сын важно выпячивал грудь. Рядом с боевой медалью и красным бантом у него на рубахе висели три Георгиевских креста.
— Не успели врага разгромить, а уже награды! Откуда они у тебя? — спросил строго отец.
— Из маминого сундука. Она всегда, когда ты на фронте, ордена нам показывает.
— Ишь ты… Все еще хранит, значит.
Чапаев подошел к Саше и стал отцеплять с рубахи кресты и медаль. Подержал их на ладони и сунул в карман:
— На отцовской доблести далеко не уедешь. Свою заимей! А двор можно убирать и без наград…
Саша подметал бойчее всех. Шаркал размашисто, усердно, так, что прутья у метлы трещали и ломались. Отца (он граблями собирал мусор в кучу) в клубах поднятой пыли вовсе не стало видно. Аркаша прикрывал лицо ладонями и чихал на весь двор. Сестренки ругались на Сашу, который все время теснил их и мешал подметать тропинку. Чтобы окончательно не задохнуться пылью, они убежали на другой конец двора. Но Саша не оставил их в покое, — закончив уборку своей территории, он пришел помогать сестренкам. Земля окуталась новым пыльным облаком. И сестренки стали чихать громче Аркашки.
Отец вывез на тачке остатки мусора в овраг. Прошелся по тропинке, осмотрел двор. Придраться было не к чему. Удовлетворенно сказал:
— Поработали славно! Теперь, Чапаята, марш умываться! Мать всех вас за труд щами отблагодарит. А Сашке за особое усердие награду вручаю. Получай!
И он прицепил возле алого банта на груди сына сверкающую медаль.
КРАСНОАРМЕЙСКИЙ ПАЕК
Дети с отцом вернулись в избу, сели за стол обедать. В тот год с питанием в стране было худо — война разорила народ. Не хватало хлеба и в семье Чапаева. Перед обедом отец положил каждому из детей по ржаному кусочку. Старшему сыну досталась горбушка.