Чарусы

Василисе такой семейной жизни, увы, не видать. Она скорее превратится в хромую ведьму, к дому которой все боятся даже подойти. Ну и прекрасно. Хотя… если подолгу не снимать кольцо Агафьи Русаковой… может, оно и с приворотом справиться поможет?

Может. Только вот времени уже в обрез. Солнцестояние через пару дней. А потом, судя по тому, что Василиса прочитала об этом обрядовом празднике, ничего уже не исправишь. Этот чудной день действует, как мощное закрепление. Поэтому и праздновали после посевов, надеясь на богатый урожай.

Только праздновали почему-то в чёрном. Все в чёрном – длинные платья струятся, вуали скрывают лица. Посреди большого пустого зала стоит стол, вокруг которого движется бесконечная чёрная процессия. В окна проникают яркие лучи, отбрасывая квадратные блики на крашеном дощатом полу.

Очередь движется медленно, размеренно. Василиса всё никак не может рассмотреть, что же там такое лежит на столе, и почему все обходят его по дуге и направляются к дверям, исчезая в тумане за проходом.

Наконец вуаль, колыхавшаяся перед лицом Василисы, отодвинулась, и она увидела, что на столе, сложив руки на груди, лежал Гаврил. В красивом, идеально скроенном чёрном костюме, и с аккуратной причёской. Бледное пустое лицо.

Его больше нет. Внутри вдруг образовалась жуткая зияющая пустота. Его больше нет. Он никогда больше не придёт, не обнимет, не улыбнётся. Не будет продавать печеньки в «Подсолнухе». Никогда больше не будет звучать его голос. Бездонная мглистая пустота.

Василиса проснулась. В который раз обрадовалась, что оказалась дома. Что всё ей просто привиделось. А если нет? Если это правда? Ведь чего только не случается. Сколько там времени? Четыре утра. Рановато для звонка с вопросом, жив он, или нет.

Уже совсем светло. На улице на все голоса щебетали ранние птички, слетевшиеся к кормушке, которую Василисе смастерил Антон по папиному заказу.

Ну и пусть. Пусть она останется никому не нужной хромоножкой с отвратительным характером. Пусть станет озлобленной на весь свет старухой, которой будут пугать детей. Ничего. Зато он будет жив.

Василиса достала телефон и нашла контакт, на который лишний раз старалась даже не смотреть. Пошли гудки.

– Тебе чего? – спросил заспанный голос Зои.

– Маму позови, – жёстко произнесла Василиса.

– Чего? Какую ещё маму?

– Твою мать! – гаркнула Василиса.

– Не ори. Я тут, кстати, не одна. Ладно, сейчас разбужу её.

Дальше в трубке что-то зашуршало, заскрипело, потом Зоин голос глухо произнёс «ничего, спи» и зашлёпали шаги. Интересно, кому она это сказала?

Представить всё нехорошее не дали приглушённые женские голоса. Потом уже чётко послышалось:

– Ну?

– Недоброе утро, – саркастически проговорила Василиса. – У меня к вам дело. Встретимся сегодня в полдень у заводи. Где Скиркудово.

– Ещё чего. В такую даль переться. Давай где-то поближе, – потребовала Фаврелия.

– Захотите – придёте. – И Василиса нажала «завершить».

Глава 16. В чарусах

Ближе к полудню Василиса и Изюм, делая вид, что просто прогуливаются, добрались до заводи с ивами. Для родителей Василиса выдумала историю о том, что пошла вывести Изюма побегать. А куда именно, сказала только Лете по телефону, прибавив, что если они не вернутся, то нужно звать на помощь. Кто и как мог бы ей помочь в случае, если что-то пойдёт не так, даже для самой Василисы осталось загадкой.

А пойти не так могло всё, что угодно. И кажется, это и произошло, потому что за ивой явно кто-то прятался – Василиса успела заметить край тёмных джинсов. И светлые волосы. То ли Диана, то ли Олеся.

Василиса стала обходить дерево по дуге, чтобы посмотреть, кто это, но услышала шаги сзади. Изюм развернулся быстрее, припал к земле и глухо зарычал. Василиса инстинктивно тоже обернулась и тут же получила тычок промеж лопаток. Полетела вперёд, оступилась, и её завалило на бок.

Трава, склон, Изюм визжит, его лапы больно ударили в живот, и Василиса шлёпнулась на собаку. Быстро отползла и оказалась в воде. Сверху, со склона на неё смотрели и Олеся, и Диана.

– Ну-ну, девочки, – манерно пропела Фаврелия, появляясь из-за края откоса вместе с Зоей. – Сначала я заберу то, что мне нужно. А потом уж вы оттянетесь.

Пока она манерничала, Василиса, стоя по колено в воде и глядя на них снизу вверх, потянула Изюма за поводок, но он только жалобно скулил. Пришлось дёрнуть поводок на себя и подхватить собаку на руки. И куда дальше? Оставалось только надеться, что Лета сообразит кому-нибудь сообщить об идее, что сдуру пришла Василисе в голову. И успеет спасти и её, и Изюма. А то их, пожалуй, и не найдут никогда – кто знает, что там творится, в этих чарусах.

Потому что иного пути, кажется, нет. Василиса стала бочком двигаться к иве, под которой Антон оставил лодку. Может, она ещё там.

– Ты куда-то это намылилась? – требовательно спросила Фаврелия. – А ну, стой!

Василиса, шлёпая по воде, рванула к иве, а девицы стали торопливо спускаться с откоса. Судя по вскрику и плеску, кто-то оступился и шмякнулся в воду. Ну и прекрасно.

Отлично, лодка на месте. Василиса бросила Изюма наземь, тот взвизгнул. Подхватила руками края борта и со всей силы перевернула посудину, так что та боком шлёпнулась сразу в воду, подняв веер брызг.

И тут на неё сзади навалилось что-то тяжёлое, снова визжащее рыкнул Изюм, и Василису сразу отпустило.

– Урою, тварь блохастая! – прокричал чей-то истеричный голос. Видимо, кому-то досталось от зубов Изюма.

Василиса схватила пса и бросила в лодку. Нагнулась за веслом и краем глаза заметила, как к ней потянулись тощие Зоины руки. В рывок с выпрямлением Василиса вложила всю мощь, на которую была способна. Её повело за тяжёлым веслом, которое по пути снесло Зою с ног, да так, что та полетела в воду кувырком.

Крутанувшись, Василиса обрела равновесие и прыгнула к лодке, но кто-то поймал её за ногу.

– Не уйдёшь! – шипела Фаврелия.

Василиса со всей силы лягнула её и вроде бы попала в лицо. Что-то приятно хрустнуло, и нога стала двигаться свободнее. Василиса заскочила в лодку, та чуть не опрокинулась, но удержалась, лишь черпнув бортом воды.

Протянув весло, чтобы толкнуться от берега, Василиса заодно двинула под колено подскочившей к кромке Олесе. Наконец весло упёрлось в откос, Василиса двинула его вперёд, и лодка заскользила по заводи. Гибкие ветви ивы мягко колыхнулись по плечам, и лодку вынесло на самое солнце.