Часы

– Ладно, - говорит немец.
– Если очень нужно, то иди. Но ненадолго... Тебе еще нужно выдерживать карантин.

Вздохнул Петька.

– Приду, - говорит, - не знаю когда. Может быть, совсем не приду. Прощайте.

Вздохнул Петька и пошел к Федору Иванычу.

Приходит в его квартирку, а его нет. Он в экономии по хозяйству.

В квартирке мужчина какой-то сидит. С портфелем. В ботинках "джим". Тоже Федора Иваныча ждет. Ногти покусывает.

Стал Петька у дверей - ждет. А мужчина с портфелем ногти кусает.

"Что за дядька?
– думает Петька.
– По какой надобности пришел? Из кооперации, наверное, деньги за продукты получать. Или, может быть, монтер..."

А тут Федор Иваныч входит.

Петька к нему:

– Здрасти.

– А, - говорит Федор Иваныч.
– Выздоровел? Так... Молодец.

А сам к другому, который в "Джимах":

– Здравствуйте. В чем дело?

Встает этот, который в "Джимах", и медленно говорит:

– Здравствуйте. Я к вам из детского реформатория. По поводу Георгия Пятакова. Представьте, - говорит, - вчера ночью Пятаков бежал из реформатория.

Задрожало у Петьки сердце. И мысли в голове заволновались. Не слышит Петька, что дальше говорят; одно думает: "Сознаваться или не сознаваться?".

А Федор Иваныч уж руку обкусанную пожимает и говорит:

– Бумаги вы получите в канцелярии. Так. До свидания.

И сразу к Петьке.

– Ну, - говорит, - какое у тебя дело? Зачем пришел? Выкладывай...

Покраснел Петька.

– Я, - говорит, - к вам. Не найдется ли у вас книжечки какой-нибудь почитать?

– Что?
– говорит Федор Иваныч.
– Книжечки? Так. Найдется. Есть у меня для тебя много разных книг.

Открыл Федор Иваныч шкаф.

– Выбирай, - говорит, - сколько хочешь.

Стал Петька в шкафу рыться и набрал целую охапку книг. И маленьких и больших. И с картинками и без картинок. Снес в лазарет и целую неделю от нечего делать читал.

Так и не сознался Петька в своей вине. Не было потому что смысла сознаваться. Но когда чернявенький у него спросил:

– Был ты у Федора Иваныча?

– Был, - ответил Петька. И покраснел.

– Молодец, - сказал чернявенький, - ты парень что надо. Выздоравливай скорей.

И похлопал Петьку по плечу.

А Петьке совестно стало, и отвернулся Петька к окну.

И вот, наконец, выписался Петька из лазарета.

А тут как раз занятия начались. Уроки. Устроили Петьке небольшой экзамен и определили его в класс "Б". К самым малышам.

Обидно, конечно, и неприятно.

Чернявенький и другие всякие там дроби проходят, а Петька с малышами:

"Саша у Маши, а Маша у Саши".

Обидно ужасно.

Вот раз подходит Петька к чернявенькому, - а ему фамилия Миронов, - и говорит:

– Нельзя ли мне перейти в ваш класс?

– Нет, - говорит Миронов.
– Это, брат, нельзя. Знания твои хромают. Но если ты очень хочешь, можешь догнать наш класс по всем предметам. Тогда и перейдешь.

– Вот еще!
– говорит Петька.
– Очень мне надо... Очень мне сдались ваши предметы. К черту! Не буду!

И стал Петька дальше с малышами твердить:

"Саша у Маши, а Маша у Саши..."

Но тут неприятность вышла.

У которых ребят родные имеются - по субботам большой праздник. По субботам в приюте Клары Цеткин отпуска и свидания. И приходят к ребятам разные мамаши и папаши с кулечками и узелками. А в кулечках - известно гостинец: пирога кусок, булочка какая-нибудь, котлетка, яблоко...

К Петьке, конечно, никто не ходил. К Миронову, к тому тетка два раза из Новочеркасска приезжала. По рублю оба раза дала. А у Петьки даже самой задрипанной, неродной тетки не было.

А в эту субботу вдруг прибегает дежурный и выкликает Петьку по фамилии.

– Пришли, - говорит, - к тебе на свидание.

Засмеялся Петька и говорит:

– Брось, - говорит, - пушку заливать. Меня не обманешь.

– Честное слово!
– говорит дежурный. Френкель был дежурный, из первого класса.
– Не вру, - говорит.
– Пришли к тебе. Посмотри сам.

Вскочил Петька, побежал.

"Что, - думает, - за чушь? Кто ко мне мог прийти?"

Вбегает в зал, а там уж много народу - папаши, мамаши разные. И их родные дети. Смеются, разговаривают.

Стал Петька в дверях и смотрит, глазами ищет. Шею вытягивает.

А навстречу ему идет, качаясь и мотая головой, - гражданин Кудеяр.

Побледнел Петька и попятился к дверям. А Кудеяр на Петьку наступает, и разит от него за три версты.

– Здравствуй, - говорит, - голубь! Здравствуй, душечка... Пришел я... Нашел я... Проведать тебя пришел!..

И лезет обниматься. А сам качается. И разит, разит от него... Даже публика морщится. Даже отодвигаются все.

Побледнел Петька и говорит негромко:

– Что, - говорит, - вам нужно?

– Проведать пришел, - говорит Кудеяр басом.
– Проведать пришел! Гостинцев принес... Ирисок.

Полез гражданин Кудеяр в карман и вытаскивает оттуда грязный комок ириски. Все смялись, все в пыльной трухе перевалялись... Сует Петьке.

– На, - говорит, - возьми гостинчика!

А Петька рукой отстраняет.

– Не надо мне, - говорит.
– Уйдите, пожалуйста.

И легонько рукой Кудеяра в грудь. А Кудеяр в амбицию.

– Что?
– говорит.
– Уйдите? Это я - уйдите? А часики ты мне отдашь?.. Вор несчастный!

Вдруг как заголосит:

– Мамочки! Люди добрые! Ратуйте! Ограбил меня малолетний подлец! Часы украл! Мам-мочки!

И ирисками в Петьку. В глаз.

Схватился Петька за глаз. И вон из зала. А навстречу Федор Иваныч.

– Что такое?
– спрашивает.
– Что такое случилось?

А уж вся публика повскакала, Кудеяра стеной окружила.

Бузит Кудеяр, толкается, орет благим матом:

– Мамочки!
– орет.
– Ограбил! Ограбил!

Заспешил Федор Иваныч.

– Что такое?
– спрашивает.
– К кому это такой?

– Ко мне, - отвечает Петька. И глаза опустил.
– Ко мне это. Дядя мой. Из сумасшедшего дома. Не пускайте его больше, пожалуйста.

Вывели гражданина Кудеяра. Кричал он, ругался, толкался, но вывели все-таки...

А Петька с тех пор загрустил. О часиках стал думать. Так и забыл уж о них с ученьем-то, а тут снова...