Часы
Шрифт:
А Петьке стыдно было. Стыдно было, что у пьяного часы украл. Сам удивился: что за черт? Что такое случилось? Откуда такое - стыд?.. Непонятно!..
...А время шло, весна подходила, снег таял, и вместе со снегом дрова на дворе таяли.
Вышел раз Петька во двор, поглядел, а там дров совсем пустяки - сажени две.
Испугался Петька.
"Ох, - думает, - скоро уж! Скоро копать надо".
В тот же день встретил Петька в коридоре Федора Иваныча и говорит:
– Весна, Федор Иваныч, подходит. Тепло уж становится. Пожалуй, можно и не топить в
– Так, - сказал Федор Иваныч.
– Можно и не топить.
И стал Петька дрова экономить. Скупо стал отпускать дрова. На кухню только. На прачечную.
И каждое полено считал.
И все удивлялись.
Миронову тетка из Новочеркасска три рубля прислала. Было это на вербной неделе. Вот Миронов Петьке и говорит:
– Пойдем в воскресенье на вербу? Гулять...
Дождались воскресенья, у Федора Иваныча отпросились и зашагали. На вербный базар.
Очень было тепло. Снег таял. И люди на вербе все веселые были, смеялись, шумели, толкались. Музыка играла.
Вокруг разные сладости продавались - коврижки разные, вафли, халва...
И Миронов всего понемножку покупал и Петьку угощал.
Так до вечера грязь промесили, а вечером засветились огни, громче заиграла музыка и закрутились карусели.
У каруселей Миронов сказал:
– Прокатимся?
– Не стоит, - сказал Петька.
– Нет. Лучше на эти деньги купим стрючков.
– Купим, - сказал Миронов.
– Хватит денег... Купим и стрючков.
– Ну ладно, - сказал Петька.
– Только давай на лошадей, а не в лодку.
Остановилась карусель, бросился народ занимать места. Петька с Мироновым вперед, а уже все лошади заняты. Свободна одна только лодка на четыре места. Два места девчонки какие-то заняли, два свободных...
– Лезем!
– сказал Миронов.
– Все равно... Лезем!
Ничего не попишешь - полез и Петька.
Вот заиграла музыка, и поплыла лодка. Все шибче и шибче... Все круче и круче... Мелькают вокруг фонари. Мелькают белые рожи. Лихо.
Сняли ребята шапки и шапками машут. А девчонки напротив пищат.
Одна, высокая, рыжая, глазами мигает, а поменьше, белокуренькая, прижалась к ней и:
– Ох! Ах!
Смешно ребятам. Ребята девчонок дразнят.
– Трусихи!
– кричит Миронов.
– Кролики!
– задирает Петька.
А девчонки тоже спуску не дают:
– Сами кролики!
И смеются, кривляются.
Вот остановилась карусель, выскочили девчонки вон.
И ребята выскочили. Миронов Петьке и говорит:
– Давай познакомимся?
– Что?
– говорит Петька.
А уж Миронов девчонок догнал и, как большой:
– Разрешите с вами познакомиться?
Рыжая мигает глазами и говорит:
– Пожалуйста!
– говорит.
– С удовольствием.
А белокуренькая молчит. И Петька молчит.
Пошли тут всей компанией гулять. В две пары. Впереди Миронов с рыжей, а сзади Петька с белокуренькой. Миронов семечек купил и девчонок угощает. И все время говорит и разные шуточки произносит. А Петька молчит. Не знает Петька,
о чем говорить с белокуренькой. А белокуренькая грустная какая-то, все думает и семечки как-то клюет, как птица.Вот Петька и спрашивает:
– Что это вы все думаете? О чем?
– О разном, - отвечает белокуренькая. И улыбнулась: - А вы о чем?
И Петька ответил, что думает тоже о разном. Потом спросил, как белокуренькую зовут.
– Наташа...
– А меня Петр.
И разговорились.
Наташа даже смеяться стала. Даже семечки стала клевать веселее.
Петька говорит:
– Вы на коньках, Наташа, умеете ездить?
– На коньках?.. Летом?.. Ха-ха... Зимой-то я прошлую зиму каталась... И даже не худо. Возле нашего дома напротив коммунальный каток.
– А где вы живете?
– Там... Недалёко...
И к Петьке:
– А вы где?
– Я-то?
И Петька вдруг растерялся:
– Я-то? Я - в детдоме.
– В каком?
– В дефе... ративном.
– Это что значит - деферативный?
– Это... такой... особенный. Для особо нормальных детей.
– Для сирот?
– Ну да. Для круглых.
– Вы - круглый?
– Круглый. Ни отца, ни матки. Ни даже тетки. А вы?
– У меня... отец. То есть... нет, то есть... да.
Опять закраснелась Наташа.
"Что за черт?" - думает Петька.
Удивляется Петька.
И дальше идут.
Так незаметно до позднего вечера прошатались. Семечек одних фунта два склевали.
Уж темно совсем стало, огни погасли, взошла луна.
Тут девчонки встрепенулись:
– Пора домой идти.
Распрощались и пошли.
И Петька с Мироновым до самого приюта про девчонок говорили.
– Хорошие девчонки.
Долго стучались в калитку. Долго за оградой лаял Король и гремела цепь. Наконец косоглазый дворник Иван открыл калитку. Зевал и ругался.
По двору шли, и вдруг Миронов сказал:
– Гляди-ка!.. Дрова кончились!.. Ловко! Теперь можно в лапту играть.
Поглядел Петька, - так и есть - кончились дрова. Очистился двор от забора до забора.
– Верно, - сказал Петька.
– Можно в лапту играть.
Всю ночь не спал Петька. Все думал и все обсуждал.
И ранним утром оделся Петька и вышел во двор.
Холодно было, туманно, и пахло землей, и за оградой на тополях орали галки. Ежился Петька, ходил вдоль забора и глядел в окна.
Окна румянились чуть и блестели, как в речке вода. За окнами тихо было.
Ходил Петька вдоль забора и прутик искал. Прутика не было: всюду кора валялась, щепки и лык лохматый.
Прутика не было, но место Петька отлично нашел. Стал у забора и вспомнил:
"Вот здесь воспитатель сидел и книжку читал. Вон там ребята в рюхи играли. Вот тут я..."
Огляделся Петька, сел на корточки и щепкой стал ковырять землю. Ямку глубокую до локтя вырыл, - руку засунул: так и есть. Сцапали пальцы скользкий узелок. Сжал Петька узелок и поднялся. И, зашвыряв щепками яму, быстро пошел в приют.