Человек

Трудно уходить, нелегко и прощаться. В мир, откуда ты так неожиданно выбыл снова, утро придет на просторы полей, солнце будут встречать миллионы улыбок. Но меж ними не будет твоей.

Лето сменит весну. Там и осень настанет,

И от ветра сады зашумят.

Вновь потянутся вдаль перелетные стаи,

Только их не проводит твой взгляд.

Здесь, вдали от небес, в безотрадной юдоли,

Как всегда, будут песни звучать;

В них нечастая радость людская и боли,

Но тебе их уж не услыхать.

Детский смех, детский плач и доверчивость взгляда

Беззащитность протянутых рук,

Это хрупкое счастье - земная отрада

Так нуждалось в тебе, брат и друг.

Ты ушел. Ничего не изменится в мире.

Мало тех, кто заметят уход...

Только горе людское и глубже и шире

В нашу жизнь так заметно шагнет.

И надолго останется. Свяжет нам руки

И улыбки погасит, добавит седин.

На усталом лице твоей верной подруги

Будет сеточка новых морщин.

Смерть лишена эмоций и лицеприятия, у нее один подход к простолюдину и президенту. Умирают все, но по-разному. На этом пробном камне выверяется верность мировоззрения и убеждений.

Умирающий атеист метался и кричал в предсмертном ужасе. Стоящие рядом сподвижники ободряли его.

– Ты уж держись как-то, ведь мы атеисты.

– Рад бы держаться, да не за что, - ответил умирающий.

Вспоминается рассказ одной женщины о себе. До описываемого ниже происшествия она занимала крайне непримиримую позицию в отношении верующих, работающих под ее началом.

Но вот, доведенная до отчаяния рядом жизненных обстоятельств, она решила отравиться. Никто не помешал ей. И когда жгучая боль разлилась по телу и обычные глаза перестали видеть, она каким-то другим зрением увидела себя окруженной толпой ужасных существ. Они хлопали в ладоши и дружно скандировали: наша, наша, наша!

Но в планы Божий, видимо, пока еще не входила смерть этой женщины - ее спасли. Но это уже была не прежняя безбожница, а на удивление спокойный и веротерпимый человек.

«30 мая 1778 года умер в Париже французский ученый Вольтер (1694-1778). Он был весьма остроумный, но не совсем приятный насмешник, проникнутый ненавистью к христианству и Св. Писанию. Этот безбожник сильно заболел. Неверующие друзья поддерживали его твердость в атеизме. А больной то молился, то богохульствовал и проклинал всех своих сторонников.

В ужасной борьбе со смертью он упал с кровати, лежа на полу, кричал в отчаянии: «Неужели Бог, от которого я отрекся, не может меня спасти? Неужели безграничное милосердие не может быть мне уделено?»

Все его оставили, т.к. не могли смотреть на его страдания. Когда доктор Тронский последний раз навестил его перед смертью, умирающий сказал ему: «Доктор, дайте мне еще полгода жизни».

– Дорогой мой, - ответил доктор, - вы не можете прожить и шести дней.

– Значит, я пойду в ад, - вскричал несчастный, - идите же и вы за мной.

И вот этого несчастного и трусливого атеиста Франция причислила к знаменитым героям Родины, с большими почестями похоронила труп его в Пантеоне (Храме Славы) и поместила его сердце в народной библиотеке Парижа. Но, друзья мои, кто из вас хотел бы быть на его месте? Кто хотел бы так прожить и умереть, как безбожник Вольтер?»

По мере изменения мировоззрения меняется и картина умирания, когда порог смерти переступает человек, заботившийся «иметь Бога в разуме».

Когда Сократу подали кубок с отравленным вином (он знал об этом. Был такой обычай в древней Греции), он, поднося его к губам и обращаясь к правителю, произнес:

– Я ухожу, но кому из нас будет лучше, откроет Бог в вечности.

Великий физиолог Павлов известен миру не только как ученый, но и как глубоко верующий человек. Это давало ему силу не прекращать самопознания даже в процессе своей смерти. Посадив рядом с собой ассистента, он диктовал ему свои предсмертные ощущения, пока еще едва уловимы изменения в организме, связанные с процессом выхода жизни из разрушающегося жилища.

Раздался стук в дверь, умирающий досадует:

– Кто там? Павлов занят, Павлов умирает (это о себе).

Глаза еще открыты. В них очертания так и не покоренной вершины познания, к которой он шел до последнего вздоха. В его разум хлынул неудержимый поток импульсов, зазвенели бесчисленные звонки из всех органов и систем, почувствовавших что-то непривычное, какую-то дисгармонию: ...«что с нами, что происходит? Просим объяснения...» Но разум бессилен переработать всю поступающую информацию, чтобы дать ответ. Да и некогда ему. Его уже торопят: он должен уйти вместе с жизнью. Ассистент уже не пишет. Не отрываясь смотрит он на уходящего учителя.

Вот в глазах чуть заметная вспышка и они потускнели. Это душа, собрав свой багаж, задула свечу и вышла, хлопнув дверью, отчего ветхая хижина вздрогнула и стала медленно разваливаться - на лице умершего проступили трупные пятна.

Павлов почил. Признательные потомки увили его седую голову лаврами. Неверье поспешило причислить его к лику безбожников. До смерти, конечно, Павлов не допустил бы этого кощунства: общеизвестно, что этот гений при имени Бога почтительно снимал шляпу.

Еще больший контраст в смерти тех, кто не только «заботился иметь Бога в разуме», но отдал ему сердце, посвятил жизнь.

Вот что писал Апостол Павел (Фил. 1,2 1-24)

«Для меня жизнь - Христос, и смерть - приобретение. Если же жизнь во плоти доставляет плод моему делу, то не знаю что избрать, влечет меня то и другое: имею желание разрешиться и быть со Христом; а оставаться во плоти - нужнее для вас».

Такое спокойствие, такие будничные размышления у порога собственной смерти так непохожи на кончину Вольтера. И это не просто самовнушение, а обостренное духовное зрение, которое не затмевается ни волнениями жизни, ни силуэтом приближавшейся смерти. Это вера, перешедшая в убеждение.

И не только Павел смотрел в будущее такими глазами. «Я ухожу от вас в потусторонний мир, в котором я никогда не сомневался, но всегда глубоко верил и желал его видеть. Пусть Бог простит мне, но я подхожу к моей смерти и смотрю вперед даже с некоторым благоговейным любопытством».

Это предсмертные слова молодого современного христианина. Чистые знания, формирующие убеждения христианина, дают возможность видеть перспективу жизни за роковой чертой физической смерти.

Еще немного о ней.