Человэльф

– За что, за что, моя любовь,

За что меня сгубила ты?

Неужто не припомнишь вновь

Того, кого забыла ты?

Это были слова той песни, которую она когда-то напевала под звуки его волынки. Арлайн не смогла сдержать слез.

Фергюс услышал ее печальный вздох и обернулся. В его глазах она прочитала немой вопрос, но вместо ответа приникла к его губам в долгом прощальном поцелуе. Ее била дрожь, но не от холода. Она словно умоляла согреть ее. И Фергюс не смог противостоять. Он обнял ее и почувствовал, какой она вдруг стала мягкой и нежной, словно облако. И тогда он вошел в нее и слился с нею, и они стали единым целым. И это длилось целую вечность, прекрасную и мучительную для обоих.

Арлайн ушла незадолго до рассвета.

После той ночи они уже никогда не виделись. Фергюс окунулся с головой в политику, и со временем занял подобающее ему место в Совете ХIII. А Арлайн… Она бесследно затерялась в мире людей, словно крохотная песчинка на берегу океана. Быть может, Фергюс, воспользовавшись своей неограниченной властью, и мог бы найти ее. Но он не искал, запретив себе даже думать о ней…

Глава 4

Борис умер. И почувствовал необыкновенное спокойствие, поистине неземную умиротворенность. Его перестали терзать тревоги и печали, неотделимые от человеческого существования, и даже страх смерти впервые и навсегда покинул его. Каким-то неведомым образом он знал – то, что его ожидает, прекрасно, как всякое начало. Он словно снова стал ребенком, но только это было в другом мире. В том, где он должен был встретиться с мамой, папой и бабушкой, по которым он отчаянно скучал, а иногда, по ночам, даже плакал, уткнувшись лицом в подушку…

Возможно, продлись этот сон, Борис и в самом деле умер бы, не проснувшись. Но внезапно чуткую предрассветную тишину, будто рев сигнальной сирены, которую издают маяки в туман, нарушил звонок мобильного телефона. Борис вздрогнул и открыл глаза. Ощущение покоя еще какое-то мгновение не оставляло его. Но снова грубо рявкнул телефон, и оно исчезло, словно перепуганный призрак.

Сумерки короткой летней ночи за окном посветлели, предвещая скорый рассвет. Побледнели разноцветные огни, окрашивающие телевизионную башню на сопке Орлиное гнездо в зеленые, красные и фиолетовые цвета. Было душно, несмотря на приоткрытое окно. Где-то в отдалении робко прошелестели шины по асфальту. Могло показаться, что автомобиль крадучись, словно неверный муж, возвращался домой переулками после весело проведенной ночи, удовлетворенный, но виноватый.

Обычно мелодичный, в этот ранний час звонок ввинчивался в мозг как ржавый шуруп, требуя и настаивая. Мобильник, среди прочего хлама, лежал на прикроватной тумбочке, куда Борис имел обыкновение класть его на ночь. Усилием воли Борис преодолел искушение запустить трубкой в стену, чтобы тот заткнулся. Вместо этого он провел пальцем по мерцающему зеленовато-мертвенным светом табло, с содроганием чувствуя, какое оно шероховатое и скользкое на ощупь, словно змеиная кожа. Он всегда считал, что при других обстоятельствах мог бы прожить без мобильного телефона, как и без руки, или ноги, или одного глаза, будь он инвалидом с рождения. Но если ты родился с конечностями и двумя глазами, то не стоит даже пытаться изображать из себя калеку, уж очень это утомительно. Разумеется, это была метафора, подразумевающая реалии современной жизни большого города.

– Господин Смирнов?

Вопрос был задан очень приятным голосом. Но его интонация не понравилась Борису. Казалось, возможность будить людей на рассвете телефонными звонками, задавая им бессмысленные вопросы, приносила этой женщине рефлекторное, как улыбка младенца, удовольствие. Борис был раздражен внезапным пробуждением, зол на весь мир и поэтому несправедлив.

– Он самый, – облизнув пересохшие губы, ответил он. – Но это не повод будить меня ни свет ни заря.

– Так вы спали? – в голосе прозвучало легкое удивление.

– А почему вас это изумляет? – буркнул он. – Знаете ли, совесть у меня чиста…

– В ночь на Ивана Купалу? – перебили его.

– А почему бы и нет? – хмыкнул Борис.

«Может быть, я все еще сплю, и это тоже сон?» – вдруг пришла ему в голову мысль, которая многое объясняла.

– Потому что в эту самую короткую ночь в году дозволено все, – ответила ему странная собеседница. – Вот только в лес лучше не ходить. Слепая змея медянка прозревает и потому становится очень опасной для людей…

– Спасибо, что предупредили, – ответил Борис. – Поберегусь.

– Поберегитесь, – с невидимой мимолетной усмешкой сказала женщина. – Если сумеете. Помимо змеи медянки есть еще ведьмы, оборотни, упыри, лешие, водяные, русалки…

Разговор становился все более занятным. И в любое другое время Борис охотно продолжил бы его. Но сейчас он испытывал только желание снова лечь в постель и заснуть.

– Вы для этого мне и позвонили? – нетерпеливо спросил он. – В таком случае…

– Чтобы напугать вас? – не дала ему договорить женщина. В ее голосе просквозили возмущенные нотки. – Да как только вы могли подумать такое! Я полномочный представитель посольства суверенного государства Эльфландия. А звоню вам, потому что нам рекомендовала вас Международная ассоциация маячных служб. И поверьте, мы не занимаемся тем, в чем вы меня заподозрили.

Борис знал об этой авторитетной и могущественной в мире маяков ассоциации. Остатки сна мгновенно исчезли, и даже цепной пес в голове, обозленный внезапным пробуждением, уже не так яростно вгрызался в мозг.

– I am sorry, – неизвестно почему перешел на английский язык Борис.

– А почему не mes excuses? Ведь штаб-квартира ассоциации находится в Париже, да и посольство Эльфландии тоже, – ехидно заметила женщина. – А можно еще perd'oneme или entschuldigen. Я говорю на всех этих человеческих языках. И еще на многих других.

Борис не нашелся, что сказать, и, растерявшись, задал очень глупый вопрос, сам это понимая:

– А почему меня?

– Потому что мы читали вашу статью в одном из номеров журнала «Записки по гидрографии». У вас еще есть вопросы, на которые вы хотели бы получить ответы, или я могу вернуться к своему?

– Спрашивайте, – сказал Борис. Но все-таки не удержался и спросил сам: – А вы действительно читали мою статью?

– Действительно, – сухо произнесла его собеседница. – Поправьте меня, если я ошибусь. «Тысячи лет маяки верой и правдой служили людям. Они спасли великое множество судов и жизней. А затем человечество предало их и обрекло на забвение и вымирание…». Все верно?

– До единого слова, – ошеломленно выдохнул Борис. – Вот уж не думал…

– Это заметно, – с едва уловимой иронией сказала женщина. – Но пора уже начинать думать. Мы говорим с вами битый час, а толку никакого… Кстати, я правильно высказала свою мысль по-русски?

– Даже слишком. Так как, вы сказали, вас зовут?

Женщина вздохнула, но все же ответила:

– Катриона. По-русски Катерина. Послушайте, господин Смирнов…

– Борис, – сказал он. – Зовите меня Борис.

– Хорошо, Борис, – не стала спорить она. – У вас есть другие желания, которые я должна исполнить, прежде чем вы позволите мне приступить к теме нашего разговора?

– В таком случае, если это вас не затруднит, конечно, не могли бы мы пообщаться с вами по скайпу?

– Зачем?

– Катриона, я хочу взглянуть на женщину, которая без запинки цитирует мою статью. И это при том, что журнал, в котором эта статья будет опубликована, выйдет только через шесть месяцев, – ответил Борис. – Интуиция мне подсказывает, что эта женщина либо лгунья, либо… Она из будущего.

– Поверьте, мое предложение намного интереснее вашего, – после недолгой паузы ответила невидимая ему Катриона. – Вы не хотели бы некоторое время поработать главным смотрителем маяка Эйлин Мор? Разумеется, за щедрое вознаграждение.