Чемпион

Если бы рыжий телок понимал человеческий язык, то я стал бы перед ним на колени, обнял бы его и сказал бы так: «Милый мой рыжий телок, ты сейчас притво­рись убегающим от меня и с шумом вбеги во двор дома Жанар — через во-он те открытые ворота. Я прибегу за тобой. В это время, может быть, из дома выйдет Жанар».

Рыжий телок, конечно, этого не поймет. Стоит лишь мне отпустить его, как он даст ходу домой. Я огляделся по сторонам и убедился, что поблизости никого нет и никто за мной не наблюдает. Тогда я подвел, телка к воротам и, несколько раз хлестнув, загнал его во двор. В это время сбоку на нас с лаем накинулась собака. Телок бросился в сторону, с грохотом опрокинул прислоненный у входа таз и остановился в дальнем углу двора. Мой замысел удался — в это время из дома выбежала Жанар. Застигнутый врасплох, я не знал, что ей сказать.

— Жанар, выгони обратно телка, — только и проговорил я и погнался за телком, успевшим уже выбежать со двора.

XI

Сегодня — 1-е сентября. Иду на занятия в новой школьной форме, которую по просьбе мамы привезли из Алма-Аты. На груди у меня развевается красный гал­стук. Форменную фуражку я надел немного набок и сту­паю твердо, как солдат на параде.

У школы собралось уже много ребят. Тут же учителя и директор Ахметов. Проходя мимо них, я взял фуражку в руки и вежливо поздоровался.

— Подойди сюда, Кадыров, — позвал меня Ахметов.

Я подошел.

— Ну, как дела? Хорошо отдохнул?

И не успел я ответить, как заговорила апай Майканова.

— Они с сыном Сугура наделали на джайляу много шуму.

— Какого, шуму? — спросил Ахметов.

— Они выпили кумыс у чабана колхоза «Ача» в то время, когда его не было дома. Мало того, украли не­сколько шкурок каракуля. Чабан поехал по их следам и поймал их...

— Это неправда, — перебил я ее.

— Что ты сказал? — сурово взглянула на меня Майканова. — Ты, может быть, скажешь — неправда и то, что грубо поступил, хлопнув дверью учительской и ушел, не выслу­шав меня?

— Это правда.

Майканова вспыхнула, но больше ничего не сказала.

— Ладно, после разберем­ся, — сказал Ахметов, — идите, Кадыров...

Войдя, в класс, я решил сесть позади, у окна. По опыту прошлых лет я знаю, что на задней парте сидеть выгоднее, чем впереди на глазах учителя. Тут, когда отвечаешь, иногда можно заглянуть в книгу, а ес­ли урок начинает утомлять, можно заняться чем-нибудь другим.

Я облюбовал себе парту и сел. В это время в класс вошел Жантас. На нем тоже была новая школьная форма.

— Привет, Черный Коже! Кто сидит возле тебя?

— Занято, — сказал я.

Жантас подошел и заглянул под парту.

— Кто же, ведь никого нет?

— Я говорю — занято.

— А кто здесь сидит?

— Какое твое дело! Занято и все...

В класс вошла Жанар. Я хотел ее подозвать и пред­ложить место рядом с собой. Хитрый Жантас посмотрел сначала, на нее, потом на меня, и прищурил глаза. Жа­нар села на крайнюю парту у входа.

— Ну ладно, садись, — сердито сказал я Жантасу и подвинулся к окну, уступив ему место с краю.

Раздался первый звонок. Класс шумно наполнили ребята, расселись по партам и затихли. Потом все дружно встали — в дверях показалась апай Майканова. Она прошла к своему столу, поздравила нас с началом нового учебного года, расспросила, как мы отдыхали.

— И в этом году вашим классным руководителем буду я, — сообщила она.

Эти слова я понял по-своему: «И в этом году, до­рогой Кожа, тебе будет попадать не меньше, чем в про­шлом»...

XII

После возвращения с джайляу, с Султаном я боль­ше не виделся. Я не могу сказать, что он хороший маль­чик. От него можно ожидать самых неожиданных по­ступков. Ведь это он втянул меня в историю с караку­лем. И все же без Султана мне скучно. С ним веселее. Не замечаешь даже, как летит время. Эх, Султан, Сул­тан, ведь ты же способный малый! Приятно смотреть, как ты доишь кобылиц! А как красиво ты наигрываешь мелодии губами без всякого инструмента! Как точно ки­даешь петлю на самого дикого коня. Было бы хорошо, если бы ты бросил хулиганить и продолжал учиться на­равне с другими. Тогда бы мы с тобой были неразлуч­ными друзьями.

...С такими мыслями я возвращался из школы. Только завернул за угол, как вдруг какая-то собака с грозным рычанием схватила меня за бедро. Я испугал­ся, вскрикнул и оглянулся. Передо мной — Султан. Он стоит и смеется.

— Черный Коже! Какой ты трусливый! Ха-ха!

Такая веселая встреча несколько обрадовала меня, но я не подал виду.

— Ты ко мне больше не подходи, — сердито ска­зал я.

— Что случилось, Черный Коже?

— Почему ты тогда оставил меня, а сам убежал?

— Это и всего? Эх, Черный Коже, как же мне было не убежать, когда ты струсил и выдал меня... Забудь об этом. Лучше скажи, пойдешь ли ты сегодня на рыбал­ку? За увалом Кипкбая есть замечательная речка. Она небольшая, но ты не поверишь, как там много рыбы. Я даже договорился насчет сачка. Стоит нам пойти, и мы нагребем гору.

Я постоял, подумал и согласился. Как можно отка­заться от такого увлекательного дела. После обеда мы сели на лошадей, которых где-то достал Султан, и по­ехали на рыбалку. Мы снова были на воле и ехали зеле­ными лугами. Люблю я все-таки верховую езду!

Речка, о которой говорил Султан, притаилась в те­нистой рощице. Мы спутали коней и пустили их пастись, а сами узенькой тропкой прошли через рощицу и вы­шли на берег. Вода в реке была прозрачная-прозрачная. Когда я нагнулся над водой, то заметил, как стайка ка­ких-то длинноватых с черными спинками рыб метнулась от моей тени в сторону.

— Сколько рыбы! — воскликнул я.

— Тс-с-с! Не трезвонь! — сказал Султан, приложив палец к губам.

Мы отыскали место, где было не так глубоко, и на­чали ловить рыбу. Я стоял с сачком. Султан, засучив рукава и надев фуражку козырьком назад, палкой ме­шал воду, подгоняя рыб ко мне.

— Вытаскивай! — через некоторое время крикнул он.

Я думал — вынуть сачок так же легко, как удочку, но не тут-то было. Он оказался тяжелым, как камень. Я его едва вытащил, а когда вытащил, застыл от вос­торга: как много рыбы посыпалось из сачка на траву! Рыбы трепыхались, били хвостами, а некоторые, подпрыгивая, снова приближались к воде. С радостными возгласами мы бросились собирать свою добычу.

...Солнце клонилось к закату. Мы промокли до нитки, сняли одежду и повесили ее сушить на кустарник, по­том развели костер и начали поджаривать рыбу. Нет ни­чего на свете вкуснее рыбы, которую ты поймал сам. Ры­ба кое-где была сырой, но ели мы ее с большим удоволь­ствием. У наших ног лежала целая серебряная куча больших и малых рыб.

— Эту речку, кроме нас, никто не знает, — сказал Султан. — Не стоит говорить о ней другим. Будем сами ловить рыбу.

— Завтра опять приедем?

— Приедем. Когда ты из школы приходишь?